Создать то, чего в рабской России нет

147

Евгений Левкович: «Мы хотим создать массовое гражданское движение»

Количество людей у памятника Жукову хоть и медленно, но растет. По социальным сетям расходится снятое ими видеообращение. Один из инициаторов этой акции, журналист Евгений Левкович, рассказал Открытой России о тех разочарованиях, которые вывели его товарищей на площадь, об их надеждах и планах.

— Расскажи, в чем смысл вашего стояния на Манежной площади? Какова задумка?— Мы хотим создать массовое гражданское (гражданское — это значит внепартийное и внеидеологическое) оппозиционное движение. Наверное, мы просто устали ждать. Сначала мы ждали честных выборов. Потом ждали, что власть образумят массовые протесты. Потом ждали Навального. Потом «Координационного совета оппозиции». Потом ждали, что Путин отреагирует на Болотную площадь.

Он отреагировал. Потом мы ждали, что невиновных не посадят, или если посадят, то хотя бы «условно». Потом ждали, что Госдума не примет закон Димы Яковлева. Потом, что Путин смилуется. Потом снова ждали Навального. Потом ждали, что в «элитах» все-таки найдутся разумные люди и Россия не начнет войну. Потом ждали манны небесной.

Ну вот, дождались. Войны с Украиной, уголовных дел на оппозиционеров за одиночные пикеты и фактического запрета на инакомыслие. Ждать больше нечего и некого, мы живем уже почти в государстве, которое описывал Оруэлл в антиутопии «1984». Придется, видимо, взять ответственность на себя. Конечная цель, еще раз, — создание массового движения, отмена всех репрессивных законов, принятых Госдумой, обеспечение соблюдения Конституции.

Многие задают вопрос: почему мы делаем это именно на улице? Это принципиальный момент. В интернете люди, в основном, выпускают пар. На самом же деле они не готовы ни к какой работе и ни к каким действиям. Сколько людей в Facebook пообещали выйти на протестную акцию 30 декабря? Более тридцати тысяч. Сколько было слов поддержки, призывов, обсуждений, как и что надо 30-го сделать? В три раза больше. А сколько в итоге людей пришло? Дай бог, тысяча. Вот и ответ.

Встречаясь каждый день, глядя друг другу в глаза, мы, во-первых, становимся сплоченными, во-вторых, мы начинаем нести друг за друга ответственность. Ответственность — это то, чего катастрофически не хватает оппозиции в России.

— А с чего началась ваша акция? Что было отправной точкой?

— Началось все 18 января в связи с тем, что на нашего друга Марка Гальперина было заведено уголовное дело по новой, 212-й статье Уголовного кодекса, которая позволяет сажать людей в тюрьму даже за совершенно невинные одиночные пикеты. Один из этих «пикетов» Марка даже не был «протестным»: он стоял возле памятника Жукову с маленьким плакатом «Я Шарли» в знак солидарности с жертвами теракта в Париже. В какой-то момент к нему подошел провокатор и встал рядом. С чистым, белым листом. Таким образом, пикет перестал быть «одиночным», Марк был задержан, на него был составлен протокол о «нарушении порядка проведения публичных мероприятий». Больше трех таких протоколов по новым законам — это автоматически уголовное дело, грозящее пятилетним тюремным сроком. Мы планировали начать создавать движение ещё в конце прошлого года, вели подготовительную работу, но в связи с историей Марка пришлось это делать вот так — резко, спонтанно и в холод. Проглотить это было бы уже предательством по отношению к другу. Тут даже не в политике дело.

Изначально нас было человек пятнадцать, сейчас уже около ста. Не каждый день приходят все, у людей работа, семьи, но все равно приходят и готовы к работе. Это здорово.

— А сколько людей сейчас можно насчитать? Какова пиковая цифра?

— Бывает, что одномоментно собирается человек сорок. Хотя посчитать точно сложно — люди приходят, уходят, возвращаются, меняются… Собственно, это не так важно. Важно, что мы собираем людей, которые готовы тратить на достижения конечной цели своё драгоценное время, если не каждый день — то через день. Сейчас таких собралось около ста. Это мало. Зато мы точно знаем, на кого можно рассчитывать.

— Чем вы занимаетесь, когда там находитесь?

— Знакомимся, разговариваем, делимся идеями, новостями, пьем чай. Мы не стоим просто так. Например, уже сейчас среди нас появилась группа, которая напишет новый закон о защите животных, который мы потребуем от Госдумы (к сожалению, другой Думы пока нет) принять. Попробуем, по крайней мере. Другая группа ищет для нас всех помещение, где мы могли бы собираться помимо Манежки, потому что понятно, что если в какой-то момент нас соберется три сотни, то начнутся проблемы. Третья группа — спортивная, назовем ее так — будет заниматься физподготовкой. Мы это все придумываем на ходу, все вместе. Любые идеи, как расширить наш круг, как привлечь новых участников, если не принимаются, то обсуждаются точно.

— Конкретно на Манежной площади сколько вы планируете стоять?

— Пока не добьемся конечной цели. Никак иначе.

Для начала нам надо собрать несколько тысяч единомышленников. И не просто единомышленников, а людей, готовых приходить и работать. Это первый шаг. Сколько на него потребуется времени? Никто не знает. Делай, что должен, и будь что будет.

— Какова реакция полиции? Есть ли провокаторы, как вы на них реагируете?

— У нас есть договоренность с местной полицией о том, что мы следим за порядком, не устраиваем никаких шумных акций, и тогда они нас не трогают. Пока эта договоренность соблюдается — и полицией, и нами. Понятно, что полиция будет соблюдать эту договоренность только до тех пор, пока нас не станет несколько сотен человек. Что мы будем делать в этих условиях — посмотрим. Может быть, распределимся на группы и будем стоять на разных площадях. Но с Манежки, как минимум пока наших друзей не отпустят из тюрьмы, мы не уйдём.

Кроме того, думаю, вполне благожелательное отношение полиции к нам связано с тем, что периодически к нам приходят под видом граждан переодетые в штатское сотрудники, слушают, записывают, передают и так далее. Я даже уверен в этом. Проще ведь иметь всю протестную группу прямо на виду, чем бегать за каждым по отдельности. Ну, пусть слушают. Они делают совершенно бессмысленную работу, поскольку мы ничего и не скрываем. Когда к нам приехал ОМОН и спросил, что мы здесь делаем, я честно сказал: создаем движение. А вы не знали?

По поводу провокаторов — ну, к нам приходили один раз человек двадцать из «Национально-освободительного движения» и движения «Антимайдан». Мы внутри своей группы договорились ни в коем случае не реагировать ни на оскорбления, ни на провокации. Цель этих ребят понятна: спровоцировать нас на конфликт, лучше даже на драку, чтобы потом на нас были заведены административные, а то и уголовные дела. Не получилось, хотя они очень старались. Впрочем, справедливости ради, в этих движениях, помимо переодетых сотрудников и проплаченных профессиональных провокаторов, есть и идейные люди. С идейными говорить можно и нужно. Там есть нормальные ребята, с некоторыми мы даже пожали друг другу руки при прощании.

— А как на вас реагируют случайные люди — прохожие? Много ли одобрения высказывают, или напротив негативная реакция? Чего больше?

— Случаи позитивной реакции бывают, хоть и не часто. Вот недавно проходили две девушки, остановились, очень тепло пообщались с нами. Оказалось, что они из Днепропетровска, из Украины. Некоторые прохожие спрашивают: «Ой, а что здесь происходит?» Мы начинаем им объяснять, и они говорят: «Ой, а мы и не знали об этом, про эти уголовные дела». Но больше — полного равнодушия. 84 процента истовой поддержки политики государства — это миф. 84 процентам просто все равно, что происходит вокруг них. Именно в этом беда. Хотя с негативной, хамской реакцией, тоже сталкиваемся. Редко, но сталкиваемся. В большинстве случаев это проходящие мимо молодые люди, уроженцы Северного Кавказа. Политика их мало волнует — они просто не умеют себя вести.


Оригинал