Активист медпрофсоюза об уголовном преследовании врачей

Врача-гематолога Елену Мисюрину, отправленного в тюрьму за врачебную ошибку, освободили из-под стражи, ее дело отправляется на новое рассмотрение — после того, как в поддержку Мисюриной высказались и медработники, и московский департамент здравоохранения, и Сергей Собянин. Сопредседатель медицинского профсоюза «Действие» Андрей Коновал рассказал «Снобу», из-за чего врачи совершают ошибки и почему от ужесточения уголовного законодательства в области здравоохранения хуже станет пациентам

В последнее время следствие действует с обвинительным уклоном, не понимая, что какие-то врачебные ошибки — неизбежный аспект медицинской деятельности. Но медицинские вмешательства, особенно инвазивные, всегда чреваты осложнениями — это объективная составляющая процесса оказания медицинской помощи. Патологоанатом Ипполит Давыдовский еще в 1941 году четко сформулировал отличие врачебной ошибки от халатности: врачебная ошибка — добросовестное заблуждение врача из-за особого течения заболевания пациента или несовершенства методов исследования, которое никак не связанное с профессиональным невежеством и халатностью.

В прошлом году было заведено 1700 уголовных дел на врачей, а вообще подано заявлений — в три раза больше. При этом количество таких заявлений за пять лет выросло в три раза. В обществе сформировался социальный заказ на уголовные дела против врачей, но лишь потому, что люди недовольны качеством медицины. Это проявление системного кризиса той модели здравоохранения и тех методов управления, которые действуют сегодня.

Когда в медбригаде работают не два врача, а один — это значит, что реанимировать пациента становится втройне сложнее

Елену Мисюрину поддержало огромное количество простых медработников: врачи, фельдшера, медсестры. На них не заводились аналогичные уголовные дела. Но широкая поддержка, которую оказало медицинское сообщество, говорит только о том, насколько все чувствуют себя незащищенными и уязвимыми.

Мало кто знает, что зарплата медработников на 30, а иногда и на 50 процентов состоит из стимулирующих выплат. А стимулирующие выплаты зависят от результатов работы — это так называемая «политика перевода на эффективный контракт». Один из критериев, по которому накладываются штрафы на эту часть зарплаты — наличие обоснованных жалоб пациента. Казалось бы, «обоснованность» должна бы защитить врачей от пустых жалоб, но если учесть большое желание администраций больниц и поликлиник сэкономить на фонде заработной платы — потому что здравоохранения всегда финансируется недостаточно, — никто честного разбирательства медработникам не обеспечивает. Таким образом в конфликте пациента и врача срабатывает презумпция виновности медработника: доказать, что жалоба была необоснованна, практически невозможно.

Сейчас медучреждения спонсируются через ОМС, в который не заложен механизм страхования ответственности учреждения. Если больница или поликлиника выплатит деньги по иску о врачебной ошибке, то на медикаменты и зарплату врачам останется меньше денег. Пострадает в конечном итоге пациент.

Кроме того, когда медработники пытаются защищать свои трудовые права, сама администрация нередко подталкивает пациентов к жалобам или намеренно ищет недостатки в документации врачей, чтобы их оштрафовать.

Если хирург работает 60 часов в неделю, забытая в голове пациента салфетка после операции на головном мозге — это халатность?

И жалобы, и даже халатность медработников объясняются не только уязвимостью перед работодателем, но и хронической усталостью. Им приходится работать на полторы или даже две ставки, совмещая несколько должностей. Нередко педиатр или участковые терапевт должны вести приемы сразу на двух и даже трех участках. Из-за экономии администрации медучреждений очень часто по всей стране в медицинских бригадах работают не два врача, а один — это значит, что реанимировать пациента становится втройне сложнее.

Врачи измотаны физически: хирурги работают с 8 утра до 16 часов дня, потом выходят на ночное дежурство, а потом снова начинают оперировать в 8 утра. Это может продолжаться 32 часа подряд. Неудивительно, что потом у пациента в голове находят салфетку, забытую после операции на мозге. Это халатность? Безусловно, да. А если человек работает при этом не 40 часов в неделю, а по 60 — все еще халатность?

Оговорюсь, что хоть Мисюрина и подрабатывала, эта ситуация не играла решающей роли. Но ее уголовное дело стало символом произвола и беззащитности медицинских работников.

Медицина — не та сфера, где качество услуги может оцениваться по результату. В ней всегда много место для рисков. А запуганный врач — это плохой врач.

Источник: «Запуганный доктор — плохой доктор». Активист медпрофсоюза об уголовном преследовании врачей — Сноб