О связи Трампа с Путиным и правом популизме

20

Репортаж Би-Би-Си из клуба «Открытая Россия»

В погоне за переменами либеральные политики забыли о существенной части общества, и этим дали козыри правым популистам, отметил политик Михаил Ходорковский в ходе круглого стола, прошедшего в лондонском клубе его движения «Открытая Россия».

Русская служба Би-Би-Си, Ольга Ившина, 17.02.2017

Собравшиеся политологи и журналисты обсуждали, что делать с ростом правого популизма в мире.

Небольшой зал «Открытой России» был полон. Кажется, большинство зрителей даже не отвлекались на экраны смартфонов. Дискуссия началась бодро.

Одним из первых «зажег» глава московского бюро журнала Economist Аркадий Островский.

Аркадий Островский: «Все, что происходило в России в последние 10 лет: и популизм, и национализм, и войны, которые Россия устраивала — мне казалось, что все это отдельный — конфронтационный Западу — мир.

И вдруг выясняется — через 25 лет после распада Советского союза — что Запад тоже находился в тех же самых трендах. Просто они иначе проявлялись. И Россия была не исключением, а предтечей того, что мы сейчас наблюдаем на Западе.

Связь между Трампом и Путиным, конечно, гораздо глубже, чем любые хакерские атаки и спецоперации ФСБ, потому что они чувствуют некую связь между собой во многих аспектах. И она гораздо опаснее, как мне кажется».

Чей президент?

Зал еще не успел до конца переварить эту мысль, как в беседу вступил политик Михаил Ходорковский.

Михаил Ходорковский: «Я мог бы многое рассказать Трампу о России. Думаю, что представления, которые сложились у Трампа о России, немножко своеобразны.

По ходу предвыборной кампании Трампа я посмотрел весь спектр его знакомых. Это очень специальный сегмент [общества], который не вполне представляет Россию».

Люди в зале улыбаются. Ходорковский продолжает.

М. Ходорковский: «Смотрите, любой американский президент, приходя к власти, стремился стать президентом всех американцев.

А Дональд Трамп, судя по его первым шагам, стремиться остаться представителем того значительного, но все таки сегмента американского общества, к которому он обращался во время своей кампании. Он может быть больше, может быть меньше, но это именно сегмент.

Если мы сейчас вспомним Путина во время своих первых реинкарнаций, он тоже хотел быть президентом всех россиян.

А вот когда он пришел к власти после возвращения [в 2012 году], он для себя сделал выбор. Он не собирается быть президентом всех россиян. Он будет представителем того большинства, которому должно подчиниться меньшинство. И именно так он понимает демократию.

Так ли понимает демократию Трамп, я не знаю. Но для меня демократия — это способ сосуществования меньшинств, из которых состоит современное общество.

Какой из этих подходов станет общепринятым в результате череды европейских выборов — мне и самому интересно».

Почему их нельзя переубедить?

Политолог Александр Морозов уверен, что рост популярности правых популистов вряд ли можно назвать чем-то новым или необычным.

Александр Морозов: «Бывают такие минуты, когда люди хотят жить очень свободно, наслаждаются культурным разнообразием и сосуществованием меньшинств. А есть времена, когда люди вдруг начинают думать, что достоинство заключено в том, чтобы надеть форму, ходить в ней.

А свобода — это когда человек принадлежит большому коллективу, находится в нем. И только в нем чувствует себя свободным.

Милитаристская этика всегда конкурировала с либеральной. В России, можно сказать, идет борьба между милитаристской этикой и остатками либерализма.

Но во Франции, Германии, Италии, Словакии и Нидерландах речь не идет о милитаристской мобилизации. Или о бескомпромиссной критике всей современной мировой инфраструктуры.

Все эти новые популистские партии хотят встраиваться в ту же архитектуру мира и просто получить больший кусок.

Почему мы не можем переубедить людей из популистского лагеря, а они не могут повлиять на нас? Потому что происходит опора на весь человеческий опыт, на всю историю.

Например, человеку не нравится, как работает банковская система в отношении простого человека. Ему не нравится система налогообложения конкретно для его хозяйства, для его семьи.

Он отторгает от себя авангардное искусство, которое кажется ему безобразным, и некоторые формы сексуального поведения, которые оскорбляют его сознание. Это все у него не идеологизировано. И он такой же гражданин, как и все остальные.

Эти люди не настаивают на альтернативной концепции мира, в отличие от фашизма или коммунизма. Как они будут встроены в этот мир?

Это вызов. И на него должны дать ответ те, кто вырабатывает концепцию продолжения европейской и мировой глобальной архитектуры.»

Что лежит на столе у президента?

В ответ на это Островский рассказал одну историю из начала 2000-х.

А.Островский: «Покойный Борис Немцов однажды рассказал мне, как он пришел в кабинет Владимира Путина вскоре после выборов [президента России]. Путин сидел за тем же столом, что и Ельцин. Тот же кабинет, ничего не изменилось. Тот же пустой стол. Только у Ельцина на столе всегда лежала ручка.

Единственное, что лежало на столе у Владимира Путина — был пульт от телевизора.

Мне кажется, что не надо недооценивать [роль телевидения]. И либералам гораздо сложнее сформулировать повестку».

Кстати, New York Times пишет, что Трамп большую часть дня проводит за тем, что смотрит телевидение, добавил Островский.

Кто просчитался?

 

В какой-то момент политологи постарались найти ответ на любимые русские вопросы «кто виноват?» и «что делать?».

Кирилл Рогов: «Главное политическое событие последних лет — это не выход на сцену правых популистов. Это резкое ослабление старой либеральной демократической элиты.

Раньше она очень уверенно держала мейнстрим, а теперь нет. В Америке не Трамп победил, а Клинтон проиграла.

Похожие вещи происходят и в Европе. Например, те силы, которые 20 лет назад двинули восточную Европу собственно в Европу, они сейчас очень одряхлели и потеряли энергетику. Именно на этом выходят правые сейчас.»

А. Морозов: «А я не согласен, я думаю, что [либеральные элиты] не ослабли. Они просто еще не дали ответ, потому что вызов еще только состоялся.

Резкие критики истеблишмента справа и марксистская профессура в университетах пишут, что наступил постлиберализм, что это конец всему. Мне кажется, что это большое преувеличение. Пока мы только видим вызов.

Почему ослабела элита — это вопрос существенный. Мне кажется, важно не ставить акцент на вине либерально-демократической элиты.

Есть так называемый дискурс просчетов. Вот мы тут сидим и знаем, что они просчитались тогда, и тогда, и еще тогда.

А снизу поднимается народное мировоззрение, которое вообще построено на вере в теории заговора. У простых людей часто бывает ультрарационализм. Они думают, что вообще вся политика спланирована, и в ней нет никаких стохастических факторов.

А раз все спланировано, значит, кто-то виноват. И на этих виноватых обрушивается топор популизма. И получается беда».

Немного о либеральной математике

Будучи инженером-технологом по специальности, Ходорковский попытался объяснить усиление популистов языком формул.

М. Ходорковский: «Я считаю, что есть фундаментальная проблема, которая была не досчитана либералами и сторонниками глобализации. В России эта проблема, например, была особенно заметна на этапе приватизации.

Ведь все ж было честно. Всем все рассказали, показали. А потом оказалось, что большая часть общества не смогла воспользоваться. Что было неправильно?

Либералы ориентировались на тех, кто был достаточно активным, продвинутым, готовым к переменам. А все общество не такое. Есть некая лидирующая группа, а есть остальное общество.

Именно эта вторая часть не осознала имевшихся возможностей. Ровно эта же проблема возникла сейчас на этапе либеральных перемен в мире.

Глобализация дает возможность наиболее активным и готовым переменам людям. Но общество состоит не только из них. Основная часть общества склонна к некой стабильности. Особенно стареющие общества.

Именно такими, кстати, являются американское или российское общества. С возрастом люди становятся менее готовыми к переменам, и они начинают чувствовать, что проигрывают».

Репортаж Би-Би-Си из клуба «Открытая Россия»

ЧИТАТЬ БОЛЬШЕ: «Путин собирается быть президентом того большинства, которому должно подчиняться меньшинство»


Не нравится? Убирайтесь!

Ходорковский решил усилить посыл своей речи, приведя красочный пример.

М. Ходорковский: «Есть принципиальное отличие бизнес-менеджмента от политического менеджмента. Когда мы развиваем компанию, мы можем сказать: «ты не успеваешь вместе с нами, тогда подвинься и предоставь место тому, кто успевает».

А когда ты борешься за пост мэра даже маленького города, ты не можешь сказать ни 30-ти, ни 10-ти, ни даже 5-ти процентам жителей своего городка: «Вы не успеваете, вам не нравится, вы и убирайтесь».

Не получается. Вы должны создать атмосферу, по крайней мере, приемлемую для всех.

Можно ли было придумать какую-то психологическую компенсацию людям [не готовым к быстрым переменам]? Создание среды комфорта, например? Да, можно и нужно.

Если вследствие этого надо было идти чуть медленнее, значит, так и нужно было делать. Потому что в результате сейчас мир делает кучу шагов назад».

К. Рогов: Интересная тема. В 1960-х годах мир пережил революцию молодежи. А может ли сейчас быть контрреволюция пожилых?

А. Морозов: «Да хотелось бы, конечно! Пришло наше время!».

И спикеры, и зрители взрываются хохотом.

Источник: О связи Трампа с Путиным и правом популизме — Ходорковский.ру


Помоги сайту
t_logoПодписывайтесь на наш канал в Telegram! Вам немедленно будут приходить все опубликованные материалы сайта.Найдите в контактах  @freewebjournal  и добавьте его себе в контакты или просто перейдите, предварительно зарегистрировавшись, на страницу канала.