Вот это непростительно. И это ни Собянину, ни Кремлю простить нельзя.

Е.Альбац― А я, вот, хочу сказать Сергею Семеновичу Собянину, что я считаю оскорбительным как внучка человека, который был расстрелян по сталинскому списку, я считаю абсолютно оскорбительным, что в центре моего города, где я родилась, где с Покровки, 11 забрали моего деда и расстреляли, где жили мои родители, вот, в центре моего города ходили люди в форме НКВД. Это настолько оскорбительно и омерзительно, Сергей Семенович! И вам это не простится, потому что вам мертвые… Вот, помяните мое слово: такие вещи не прощаются. За этой формой НКВД миллионы расстрелянных. За этой формой НКВД тысячи людей, которые ставили на стойки как академика Николая Ивановича Вавилова, великого генетика. Тысячи людей, кого кололи пробочками. Тысячи людей как Фатима Дадаева, о которой я писала, которую за волосы прицепили к стене, и она 7 дней висела, пока не умерла. И вот эти скоты позволили себе вывести на улицу людей в форме НКВД.

А еще один скот… Да? Пусть они подают на меня 150 исков. Его зовут Герман Стерлигов. Он привез, значит, грузовичок с хлебом и написал: «Хлебушка хватит всем. В форме сотрудников НКВД – скидочка». Вот это подлость. Это я поражаюсь! Кириенко не глупый человек. Как он мог позволить в стране, в которой мы до сих пор ходим по костям людей, расстрелянных в ГУЛАГе. Сейчас вон в Петрозаводске судят Дмитриева, который нашел 10 тысяч, одно из самых больших захоронений расстрелянных при строительстве Беломорканала.
**********
Т.Фельгенгауэр― Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и я рада приветствовать в этой студии главного редактора журнала «The New Times» Евгению Альбац. Здравствуйте, Женя.

Е.Альбац― Добрый, добрый день.

Т.Фельгенгауэр― Ну, понятно, что тема акции 12-го июня у нас первая, потому что идут суды, они продолжаются, собственно, со вчерашнего вечера, продолжатся завтра. Уже есть и административные дела, и там, видимо, уголовные будут.

30 суток ареста Алексею Навальному, 15 – Яшину, 15 – Гальперину. Сейчас судят Рубанова. Вот, главное, что под впечатлением от вчерашнего дня, что для вас там было самое важное?

Е.Альбац― Ну, там много всего было важного, не будем всё в одну кучу совать. Теперь что касается задержаний, вчера ОВД-Инфо передавало, 850 человек было задержано в Москве, из них на ночь оставили 32. В Питере было 500 человек задержано, вроде бы, было составлено 300 протоколов.

Значит, в целом по стране, насколько я понимаю, примерно 1,5 тысячи. Для Тамбова, где задержано 40, это очень много. В Сочи – 40, в Туле – 17. То есть вот там, где это совсем непривычная история, это, конечно, воспринимается как «много».

При этом надо заметить, что значительно меньше стали составлять протоколов, нет массовых судов. Вот, я перед тем, как ехать сюда, специально позвонила Сереже Смирнову и Медиазоны и говорила с ребятами из ФБК. Нет массовых судов, нету массового составления протоколов, как было 26 марта. Задержали, привезли, подержали, отпустили – вот это примерно… Дают длительное задержание лидерам: Навальный – 30… Там, Навальный, Яшин, Рубанов. То же самое происходит в Питере.

Т.Фельгенгауэр― О чем это говорит?

Е.Альбац― Это говорит о том, что, во-первых, власть не хочет загружать суды вот этими бесконечными разбирательствами, которые кончаются одинаково, и это всё время создает информационный повод для СМИ. В этом смысле власть становится умнее. И самое главное, что понятно, что они понимают…

У них, ведь, в голове совершенно вождистская модель власти. Им кажется, что вот мы сейчас посадим зачинщиков и все остальные заткнутся. Они не понимают, что сейчас совершенно протест новый для нас. Это протест, во многом связанный с самоорганизацией, он во многом связан с сетевым сообществом, с общениями людей по горизонтали. И вот этой жесткой вертикали, которую мы всегда себе представляем, (Путин и все остальные, я не знаю там, Ельцин и все остальные, я не знаю там, лидер партии Явлинский и все остальные) – вот эти все эти вождистские варианты сейчас уходят не только потому, что сменились политики, но и потому, что сменился, если хотите, избиратель, он совершенно стал другой. Этот молодой избиратель – он способен сам договориться, сам выйти. И то, что мы видели вот в этом замечательном ролике, который выложила у себя на сайте газета «Ведомости», когда девочка говорит, что «Ну да, могут задержать на 15 суток. Но это всё лучше, чем 20 лет жить в нищете». Вот это поразительно точно.

Вот эти молодые ребята – да, конечно, они плохо себе представляют, что такое 15 суток в изоляторе временного содержания и все удовольствия, с этим связанные. Но тем не менее, они готовы даже потерпеть, но они точно понимают, что нынешнее устройство власти в России им не оставляет никаких шансов.

Т.Фельгенгауэр― Если говорить о том, как была перенесена акция с Сахарова на Тверскую, у вас вчера в программе был Леонид Волков, который объяснял, что, собственно, произошло. Кстати, этот эфир можно найти на сайте «Эха Москвы», почитать, посмотреть, если вдруг пропустили.

Е.Альбац― Там был Ходорковский, Леонид Волков и Глеб Павловский.

Т.Фельгенгауэр― Как вы видите эту ситуацию? Можно ли говорить, что здесь кто-то кого-то переиграл и кто-то кого-то развел?

Е.Альбац― Значит, смотрите. Мне кажется, мне казалось так вчера, что это была слабая позиция Навального. Потому что, ведь, Навальный отличался от всех, абсолютно от всех остальных политиков в России, что он не жаловался на то, какая трудная жизнь в России. Он, как бы, по умолчанию: да, в России заниматься политикой опасно и тяжело, дано. Записали, запомнили и забыли. Дальше – как в этом побеждать? Вот, Модус Вивенди Навального, Модус поведения Навального – не жаловаться на то, что у нас в очередной раз что-то нам мешает, когда мы танцуем, а находить варианты, как проблему обойти.

 Поэтому когда я слышала вот эти их стоны и жалобы по поводу того, что «Вот, здесь звук отказали, там не разрешили, сцену не дают», мне казалось так странно, потому что я должна сказать, что с тем же самым Алешей Навальным мы организовывали митинги в 2004-м, в 2005-м, там, в 2006-м годах и пригоняли грузовики с колонкой. В общем, думаю, что можно было какие-то найти варианты. Да, это была бы не суперсцена и не было бы там больших экранов, на которых они бы показывали то, что не вошло там в фильм «Он вам не Димон» или что-то еще, но вполне можно было бы, так сказать, разговаривать с людьми.

И мне казалось, что это слабая…

Понимаете, вот, Навальный – вот, его не пускают на телевизор, что делал Навальный? Он создал свой телевизор. Понимаете? Мало того, что там этот «Он вам не Димон» посмотрели 27 миллионов, да? Но вы посмотрите, его обращение накануне 12-го июня посмотрело, по-моему, 1,5 миллиона человек буквально меньше, чем за полсуток.

Значит, он человек, который всё время доказывает: «Я умею выигрывать. Ребята, вы ко мне присоединяйтесь, потому что я сказал и я сделаю. Я способен пробить эту брешь». Это очень важная история. И поэтому мне казалось, что у него слабая позиция.

Я внимательно читала и то, что писал и Андрей Колесников в «Ведомостях», и коллеги в Facebook, и в РБК. В общем, везде, где только возможно, я всё это прочитала. И вы знаете, я увидела, мне кажется, совершенно очевидную корреляцию. Она заключается в том, что люди моего поколения, то есть люди, которые выросли при советской власти, почти все говорили: «Вот, Навальный не должен был это делать. Он пошел на обострение. Это рискованно. Люди рискуют тем, что люди сядут в тюрьмы». Ну и так далее. «Это безответственно» и так далее, и так далее. Или как Лев Пономарёв заявил на Сахарова, видимо, внимательно слушая Виолетту Волкову с трибуны, заявил, что Навальный испортил протест.

Вот эта позиция «Нам сделали плохо» — она характерна, мне кажется, для людей, у которых воспитание, жизненный опыт и, если хотите, возраст уже не позволяют попадать под дубинки.

А есть другая позиция, которую мы увидели среди молодняка. Причем, не только среди тех, кого сейчас называют «школотой», не только совсем пацаны, а и люди там 20-ти, 30-ти лет, которые, наоборот, в этом увидели сильный шаг. И он заключается, как мне кажется, в следующем. В том, что Навальный сказал «Знаете, вот, я по вашим скотским правилам больше играть не намерен. И я не хочу людей звать, чтобы они тоже соблюдали вот эти скотские правила».

Ведь, вы посмотрите, что получилось? Им разрешили… Значит, они согласились: «Нет, не Тверская, нет, не шествие, митинг, проспект Сахарова», всё замечательно. А потом им сказали на согласовании в мэрии: «Ну так мы вам там не позволим никакой ни сцены, ничего». Это кто такие эти люди в мэрии, кто себе позволяют сказать, что они не позволят? Они кто? Их кто-нибудь избирал? Это люди, которые живут на наши налоги, и они себе вот так вот… Это понимаете?..

И вдруг я поймала себя на том, что мы давно уже… Мы должны прерваться сейчас?

Т.Фельгенгауэр― Да.

Е.Альбац― Мы давно привыкли, вот, подчиняться, а Навальный сказал «Стоп, ребята. Ша! Больше не будем».

Т.Фельгенгауэр― Сейчас прервемся на несколько минут. Это особое мнение Евгении Альбац.

***

Т.Фельгенгауэр― Продолжается программа «Особое мнение», это особое мнение главного редактора журнала «The New Times». Сейчас свежие материалы, кстати, на newtimes.ru в свободном доступе, если я ничего не путаю.

Е.Альбац― Да. Спасибо, Тань.

Т.Фельгенгауэр― Говоря об Алексее Навальном, можно ли здесь говорить об ответственности политика? Потому что вчера как раз все-то расскандалились по поводу того, что провокация не провокация, да как он мог, да зачем он позвал. Вот, ответственность политика – это что?

Е.Альбац― Вы знаете, вот это вот… Я вчера это читала, слушала и всё время задавала вопрос: «А памперсы никому не надо поднести? Может быть, кому-то прокладки нужно? Так тоже надо сказать Навальному, чтобы он не забыл это захватить». Ребят, прекратите. Это совершенно патриархальное отношение к политике.

 Мы все взрослые люди и мы все отвечаем за свои действия. Вот эти бесконечные обсасывания вопроса, ответственность политика… Политик, безусловно, отвечает за свои действия, в том числе не вести баранов на водопой, в том числе не вести баранов под нож.

Вот, Навальный, с моей точки зрения, выстраивает ровно противоположную стратегию. Нас хотели в загончик, чтобы мы там немножко постояли и, может, разрешат музычку, а, может, не разрешат музычку. Это, знаете, вот, в Доме культуры… Вот, я в Архангельской области работала при советской власти много в газете «Северный комсомолец», и много очень была там во всяких домах культуры в разных забытых богом углах. Вот там ровно так и было: «Вот, мы вам сейчас разрешим тут немножко музычки. Вы немножко потопчетесь здесь, потом мы свет выключим и вы все, малые дети 20-ти, 30-ти, 40 лет, пойдете спать, потому что больше мы вам не разрешаем».

Вот это надо забыть. Человек сам определяет и решает свою судьбу и сам несет ответственность за себя. И не надо ждать, никаких костылей нет и не будет. Костыли нужны тем, кому они, действительно, нужны, тем, кому вы, Таня, помогаете в паллиативных отделениях, в детских домах, кому мы все собираем деньги для Дома с маяком и так далее. Вот эти люди, больные или пожилые, они, действительно, нуждаются в том, чтобы мы им помогали. Все остальные люди поступают в соответствии со своим рациональным подходом к жизни.

Те, в чьих интересах сделать так, чтобы Россия была свободной страной, в которой были бы нормальные социальные лифты, была бы сменяемость власти, где перестали бы красть если не каждый третий, то каждый четвертый бюджетный рубль, так вот те, кто заинтересованы в этом, они должны понимать. Никто больше, как это было в конце 80-х годов, когда Горбачёв дал нам свободу, никто больше нам свободы не даст. Либо мы ее возьмем, либо мы так и умрем рабами. Поэтому никакого другого варианта у нас нет.

Но понимаете, мне просто… Я честно вам скажу, меня очень занимает эта история, потому что я понимаю, что Навальный пытается навязать Кремлю свои правила игры. Это очень выигрышная стратегия, очень правильная стратегия. Риски? Да, безусловно, риски есть.

Опять я читала уже не помню то ли у Андрюши Колесникова, то ли еще где-то о том, что, вот, он отсек от себя электорат. Ничего подобного. История авторитарных режимов как раз показывает, что за ним пойдет не только молодняк, но и пойдут люди, которых сейчас, вот, мы называем «умеренные», люди моего поколения. Потому что он не боится. Это ужасно важно. Это, понимаете, это вот чувствуется на кончиках пальцев, что этот парень ничего не боится, что он абсолютно убежден в том, что он делает, он верит в то, что он говорит, он смел, он мужественен и он готов за это бороться. За такими и идут.

 Ведь, лидеры – это не те, которые похожи на нас, лидеры – это те, которые способны на шаги, на которые мы не сразу решаемся.

Теперь. Я много опять слышала и читала про то, что, вот, они заранее всё это придумали, это была, на самом деле, такая conspiracy, можно было 10 раз найти этот звук и то-сё, пятое-десятое и, на самом деле, они всё заранее так и придумали.

Я видела фотографию, которую Женя Фельдман снял в суде Симоновском Алеши и Юли Навальных. Вот, как-то по этой фотографии у меня нет ощущения, что он так уж обрадовался тому, что его закроют на 30 суток. А, ведь, он отлично понимал, что если не на 30, то на 20 суток его точно закроют. Я уж не говорю о том, что у него больной глаз, ему только сняли швы (он специально для этого летал в Испанию), и ему надо там капать и, не дай бог, так сказать, ему нельзя позволить никаких ни ударов, ничего и так далее. Это серьезная история у него с глазом, он по-прежнему этим глазом видит, может, если не 15%, но не намного больше.

Е.Альбац: В стране зэков такое делать нельзя

Поэтому я не думаю, что чего-то заранее они придумывали какой-то конспирологический вариант. Я думаю, что 11-го июня, когда они поняли, что их загоняют в угол, они себе сказали: «Если мы согласимся на то, что нас загоняют в угол, нас так и будут и дальше загонять в угол. Бесполезно заниматься политикой, если ты не способен сопротивляться».

Т.Фельгенгауэр― О реакции властей. Мэр Москвы Сергей Собянин назвал акцию 12 июня на Тверской улице, цитирую, «подлой и опасной провокацией. Только чудом никто не пострадал, — сказал Собянин. – Нам всем повезло, что обошлось без крови. При этом полиция и ОМОН действовали профессионально и правильно», — добавил Собянин. Я читаю вам это по сайту «Медуза».

Е.Альбац― А я, вот, хочу сказать Сергею Семеновичу Собянину, что я считаю оскорбительным как внучка человека, который был расстрелян по сталинскому списку, я считаю абсолютно оскорбительным, что в центре моего города, где я родилась, где с Покровки, 11 забрали моего деда и расстреляли, где жили мои родители, вот, в центре моего города ходили люди в форме НКВД. Это настолько оскорбительно и омерзительно, Сергей Семенович! И вам это не простится, потому что вам мертвые… Вот, помяните мое слово: такие вещи не прощаются. За этой формой НКВД миллионы расстрелянных. За этой формой НКВД тысячи людей, которые ставили на стойки как академика Николая Ивановича Вавилова, великого генетика. Тысячи людей, кого кололи пробочками. Тысячи людей как Фатима Дадаева, о которой я писала, которую за волосы прицепили к стене, и она 7 дней висела, пока не умерла. И вот эти скоты позволили себе вывести на улицу людей в форме НКВД.

А еще один скот… Да? Пусть они подают на меня 150 исков. Его зовут Герман Стерлигов. Он привез, значит, грузовичок с хлебом и написал: «Хлебушка хватит всем. В форме сотрудников НКВД – скидочка». Вот это подлость. Это я поражаюсь! Кириенко не глупый человек. Как он мог позволить в стране, в которой мы до сих пор ходим по костям людей, расстрелянных в ГУЛАГе. Сейчас вон в Петрозаводске судят Дмитриева, который нашел 10 тысяч, одно из самых больших захоронений расстрелянных при строительстве Беломорканала.

Е.Альбац: Навальный пытается навязать Кремлю свои правила игры

Как можно было себе позволить, чтобы люди в форме НКВД, эта память об этих кровавых монстрах, чтобы они разгуливали по центру нашего города? Вот это непростительно. И это ни Собянину, ни Кремлю простить нельзя. В стране зэков такое делать нельзя. Это не просто дурной тон и дурной вкус, это оскорбление. Это оскорбление нашей памяти и оскорбление наших убитых, и оскорбление всех тех, у кого нету ни бабушек и ни дедушек, и у кого лежат свидетельства о том, что 10 или 25 лет без права переписки, умер от воспаления легких и инфаркта, был расстрелян в казематах Лубянки или рядом. Вот это абсолютно подло, отвратительно и оскорбительно.

Т.Фельгенгауэр― Вы апеллируете к Сергею Кириенко. За то время, что он в Администрации президента, у вас что, сложилось впечатление, что он на что-то влияет?

Е.Альбац― Я думаю, что, ну, конечно, он на что-то влияет. Я думаю, что, конечно, он на что-то влияет, хотя, мы много раз про это писали. Он, конечно, проигрывает силовой части – это безусловно.

Но мне совершенно не важно, влияет он или нет. Пусть подаст в отставку. Если он считает нормальным, чтобы в центре Москвы на улице Горького, как называлась эта улица при Советской власти, ходили люди в форме НКВД…

А я вам скажу. Вот, я нашла следователя Вавилова Хвата. Это же, вот, на улице Горького это же были дома НКВД, которые шли от Маяковки. Магазин «Динамо» был знаменитый около метро Маяковская – это был дом, где жили следователи НКВД. Это же люди, у которых руки не просто по локоть в крови, а они должны были бы отхаркивать кровью чужой.

Т.Фельгенгауэр― Сейчас прервемся. Особое мнение Евгении Альбац, мы скоро вернемся.

Т.Фельгенгауэр― Продолжается программа «Особое мнение», и это особое мнение Евгении Альбац. У меня тут в руках журнал «The New Times» от 25 апреля 2011 года, и уже тогда на обложке этого журнала были, с одной стороны Медведев и Путин, а с другой стороны Алексей Навальный. О нем, собственно, мы сегодня всю программу практически и говорим.

Ну, все-таки, про реакцию власти. Песков тоже прокомментировал, что, вроде как, гражданская позиция – это прекрасно, но провокаций мы никаких не допустим. Как вы считаете, из вчерашнего дня власть для себя вынесла что? И к чему готовиться?

Е.Альбац― Я думаю, что власть понимает, что ей не хватает информации с земли, и отсюда страхи. У них нет социологии нормальной. То, что я вижу, то, что выкладывают их социологические службы, ну, это просто невозможно, это видно, что они просто совершенно не понимают, какие процессы идут.

Они напуганы, потому что они совершенно не ожидали. Им казалось, что 26 марта они там кого-то поколотили и дали по несколько суток и забрали столько людей в автозаки, а вдруг 12 июня всё опять повторилось. И они вдруг поняли, что так и будет повторяться. Они совершенно к этому не готовы.

Им казалось, что поскольку они контролируют телевизор, то они контролируют и мозги. И вдруг оказалось, что они контролируют… Они, конечно, контролируют людей старшего поколения, но они совершенно не контролируют тех, кто давно выключил их телевизор.

 Я думаю, что сейчас во власти будут бороться 2 тенденции. Одна будет говорить «Надо всех сейчас в бараний рог, всех посадить, заткнуть, закрыть и так далее». И, собственно, то, как вчера вырубали трансляцию ФБК… Ну, вот, вы подумайте только: вот, на каком основании вчера вырубили трансляцию, которую вел Фонд борьбы с коррупцией?

В 176 городах люди вышли на улицу. Почти во всех акциях была разрешена. Значит, Леонид Волков начал вести трансляцию, поскольку я его слушала, в 6:30 утра. Мне было интересно, что делается на Дальнем Востоке.

Они предприняли всяческие усилия, чтобы люди не вышли. В той же Казани митинг разрешили в 7 утра, еще раз, в 7 утра (я даже вообще не понимаю, как это можно), и в 35-ти километрах от части города.

Т.Фельгенгауэр― И люди пришли…

Е.Альбац― В Тамбове разрешили на кладбище.

Т.Фельгенгауэр― …что удивительно.

Е.Альбац― Да. И люди пришли, и много. В Тамбове им предложили место на кладбище. Ну, это вообще уже всё за пределами добра и зла, да?

И берут, вырубают трансляцию, вырубают интернет, вырубают свет в Бизнес-центре и… На каком основании? Почему? Это говорит о том, что они, конечно, не знают, как им реагировать, и они совершенно не понимают, как будет развиваться ситуация дальше.

Е.Альбац: Политик отвечает за свои действия, в том числе не вести баранов на водопой

Вот, я думаю, что либо мы увидим… Ну, сейчас, во-первых, надо будет послушать, конечно, очень любопытно, сумеет ли Путин, заставит ли себя, хватит ли у него… Чего ж там должно хватить, чтобы он произнес фамилию Навальный 15-го числа, когда будет прямая линия? Вот это будет очень любопытно, что он скажет и так далее.

Но дальше будет перерыв, лето, и дальше мы будем смотреть, как будет развиваться ситуация уже в октябре-ноябре. Либо победят сторонники жесткой линии и тогда будут хватать, закрывать и так далее, либо они всеми силами будут пытаться сохранять лицо до марта 2018 года.

Т.Фельгенгауэр― При этом Владимир Путин не торопится предвыборную кампанию-то начинать свою.

Е.Альбац― Нет, это неправда. Предвыборная кампания его давно идет. Собственно, на Санкт-Петербургском…

Т.Фельгенгауэр― Фильм Оливера Стоуна?

Е.Альбац― Не только. И фильмом Оливера Стоуна, и его выступлением на Петербуржском экономическом форуме. Там же ничего больше не было – там было единственное что, это было выступление Путина со всеми этими присказками и так далее, которые все растиражировали.

Она идет, конечно, эта предвыборная кампания. Ну а зачем ему раньше-то объявлять? Пока он себе может позволить. Он, так сказать, он царь, который, на самом деле, ни с кем совершенно не собирается соперничать. Он стоит над схваткой, он человек, которого все боятся, он, так сказать, людям с состоянием в миллиарды долларов говорит «Вольно!» Понимаете? И они покорно садятся. Лакеи. Зал лакеев был на Петербургском экономическом форуме. Он им сказал «Вольно!», и эти лакеи сели. А эти лакеи стоят сотни миллионов и миллиарды долларов.

Т.Фельгенгауэр― Ну, надеюсь, они не поняли слова «Вольно!»

Е.Альбац― Они всё отлично поняли. Там было не так много, между прочим, иностранцев – это, в основном, всё были наши и, в основном, всё были чиновники. Это же форум чиновников. И они… Мы это как раз всё это хорошо увидели.

Понимаете, но это не имеет никакого отношения к тому поколению, которое теперь выходит на улицы. И, ведь, важно, что оно выходит не только в Москве и в Питере, как было в 2011-м и в 2012-м, а то, что люди выходят по всей стране. И эту пасту точно не затолкать обратно в тюбик. Вот это уже принципиально важно.

Поэтому я думаю, что сейчас Кремль будет чесать репу и думать, как же быть в ситуации, когда явно страна зашевелилась. Что вот эта спячка, в которую погрузили страну после 6 мая 2012 года, что эта спячка закончилась и они оказались в совершенно новой для себя ситуации.

Т.Фельгенгауэр― Ну, сейчас за лето они как-то смогут собраться.

Е.Альбац― Я не знаю. Понимаете, я не вижу там умных. Вот, в чем беда. Так что… Посмотрим.

Т.Фельгенгауэр― Это Евгения Альбац в программе «Особое мнение». Еще хочу успеть с вами обсудить дела, вроде как, не российские, но с Россией, тем не менее, связанные. Бывший глава ФБР Джеймс Коми дал показания против Дональда Трампа в Сенате. Вы, наверняка, следили.

Е.Альбац― У нас на сайте даже висит материал.

Т.Фельгенгауэр― Что самое важное в этом выступлении?

Е.Альбац: Нынешнее устройство власти в России им не оставляет никаких шансов

Е.Альбац― Ну, вы знаете, самое важное в этом выступлении, что Трамп, судя по всему, не сказал ничего такого, что позволило бы его оппонентам начать процедуру импичмента. Он, действительно, так сказать, Коми сказал, что ему хотелось бы, чтобы дело против Флинна было прекращено, но если вы посмотрите разъяснения ведущих юристов Америки, они говорят о том, что это конституционное право президента, он имел право это сделать.

Значительно хуже это та утечка из National Security Agency, из американского ГРУ о том, что российские хакеры в 39-ти штатах вскрывали компьютеры и получили доступ к компьютерам избирательной системы. Вот это значительно серьезнее вся история.

Честно говоря, я думаю, что было очень много ожиданий от показаний Коми в Конгрессе и, в общем, скорее это пшик.

Т.Фельгенгауэр― Разочарование.

Е.Альбац― Ну, не разочарование. Ну, конечно, всем же хочется экшн, хочется увидеть, как американская демократия устроит импичмент еще одному…

Т.Фельгенгауэр― Поедает президента.

Е.Альбац― …президенту, да.

Т.Фельгенгауэр― Тут наш слушатель Игорь спрашивает: «Евгения Марковна, а зачем нам всем показывают то, что интересно только Оливеру Стоуну?» Вообще вот этот фильм насколько лично вас интересует? Там уже какие-то…

Е.Альбац― Очень. Меня очень интересует. Я еще его не видела, откровенно говоря, я и его предпочту смотреть на Первом канале, потому что я не хочу догадываться, что Путин сказал по-русски в английском переводе. Я всегда то, что сделано по-английски, всегда смотрю… Там, где говорят по-английски, смотрю по-английски, а русское интервью, конечно, я буду смотреть по-русски.

Мне очень интересно, мне будет интересно, какие вопросы Стоун задавал, мне интересно, как Путин держался, как он отвечал. Поскольку я много помню интервью с Путиным, мне будет интересно посмотреть, как менялись его ответы. Конечно, это часть предвыборной кампании Путина, и мне любопытно понять, какие мессаджи он будет пытаться донести до своего избирателя.

Мы знаем, что избиратель Путина – это прежде всего женщины 60+, да? Это, так сказать, основной его, то, что лежит в основе его…

Т.Фельгенгауэр― Ядерный электорат.

Е.Альбац― Ядерный электорат, да. И ужасно интересно, вот, что он хочет людям сказать? Я для этого смотрю Киселёва, чтобы понять, что Кремль хочет сказать своим послушникам. Так что нет, мне кажется, что будет очень интересно.

Т.Фельгенгауэр― Ну а сейчас что вы видите? Кремль по-прежнему скармливает историю с Украиной и вражеской Америкой?

Е.Альбац: Я смотрю Киселёва, чтобы понять, что Кремль хочет сказать своим послушникам

Е.Альбац― Ну, стало значительно меньше. Во-первых, Украины совсем стало мало. Конечно, у них, конечно, сейчас большая проблема с Украиной, потому что безвизовый въезд в Европу – это мечта тех примерно 10% жителей России, которые ездят за границу, чтобы бесконечно не ставить там себе эти отметки, не получать все эти шенгены и так далее. И Порошенко этого добился. Это, конечно, очень сильный ход, потому что, строго говоря, всякая геополитика – она, в общем, забывается, а люди, ведь, помнят о практических вещах, прикладных.

Но мне кажется, что Кремль значительно меньше стал говорить об Украине просто потому, что не очень понятно… Ну что? Ну, уже всем рассказали 150 раз, что там сплошные фашисты и что там всё плохо и страна загибается. Она, так, загибается-загибается, но как-то удачно при этом получает доступ в Европу.

Т.Фельгенгауэр― Ну, надо же повестку чем-то заполнять. Очевидно, внутренними проблемами заполнять ее не будут.

Е.Альбац― Нет. Ну, там вообще практически нету России. Там в программе Киселёва… Ну, я понимаю, что наши слушатели практически не смотрят эту программу, я вам скажу. Там обязательно есть очерк о какой-нибудь области. Это совершенно советское кино. Абсолютно. Это о том, как пятилетка в 3 года, догоним и перегоним, «наши силы в плавках», место коммунистов под землей (в смысле в шахтах), ну и так далее. Это очень смешно смотреть, и для меня это абсолютная ностальгия.

Т.Фельгенгауэр― Наша слушательница Лора пишет: «Я женщина 60+. Не обижайте меня». Разные люди.

Е.Альбац― Да я тоже 58. И чего? Ну, я… Тоже Путин не мой герой, но я вам говорю о социологии.

Т.Фельгенгауэр― Социологии, которой не так много осталось. Но тем не менее, как-то на нее, все-таки, ориентируются и продолжают верить.

Е.Альбац― Ну, это не вопрос веры. Понимаете, социология показывает тренды. Там вообще с цифрами очень плохо. Хорошая социология – она смотрит, что влияет, что от чего зависит, как это влияет в разных демократических группах, особенно если отсекаются социологический шум и так далее. Но этого-то у нас нет вообще.

Т.Фельгенгауэр― Спасибо большое.

Е.Альбац― Спасибо.

Т.Фельгенгауэр― Особое мнение Евгении Альбац, эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. До свидания.


Источник: Евгения Альбац — Особое мнение


Помоги сайту
t_logoПодписывайтесь на наш канал в Telegram! Вам немедленно будут приходить все опубликованные материалы сайта.Найдите в контактах  @freewebjournal  и добавьте его себе в контакты или просто перейдите, предварительно зарегистрировавшись, на страницу канала.