Во время протестной акции 12 июня на Марсовом поле в Петербурге задержали, а затем арестовали на 10 суток и оштрафовали на 12 тысяч рублей сотрудницу журнала «Собака.ру» Ксению Морозову. Сейчас срок ее ареста как раз подходит к концу. Попутно вскрылись факты, которые превращают этот сюжет в значимое для всей России событие. По крайней мере, для всего журналистского сообщества.

Дело в том, что Ксения, похоже, действительно пришла на митинг протестовать. По крайней мере журнал «Собака.ру» о протестах так ничего и не написал. Среди его последних новостей — сообщение о кастинге котов в Эрмитаже, фотообложки Playboy и обзор винного бара. «Собака.ру», прямо скажем, не тот журнал, что отправляет корреспондентов на антиправительственные митинги. Даже заявление в защиту своей сотрудницы журнал сделал очень аккуратно. Сразу подчеркнул, что та и впрямь была на несанкционированном митинге, и решение суда оспаривать не собирается.

Журнал пространно назвал Ксению Морозову «сотрудницей редакции». Не журналистом, не корреспондентом и не репортером. Более того, в заявлении сказано, что Ксения Морозова — SMM-менеджер. То есть человек, отвечающий за продвижение журнала в соцсетях. Специалист по марктингу вообще-то.

При этом оказалось, что у Ксении Морозовой была с собой пресс-карта, которой, по закону, достаточно, чтобы доказать кому угодно — ты на журналистском задании.

Мне интересно: любой сотрудник журнала имеет право на иммунитет от полицейского преследования, недоступный обычным гражданам? И любому ли из них положен оберег в виде пресс-карты? Бухгалтеру, например, положен? Может быть, бухгалтер этого журнала тоже был на митинге и теперь арестован, но мы про него ничего не знаем.

И если SMM-менеджеру журнала полагается иммунитет, не нужно ли выдавать пресс-карты маркетологам, например, птицефабрики?

На сайте журнала «Собака.ру» можно найти несколько достойных публикаций, подписанных Ксенией Морозовой. Почему журнал не считает нужным назвать сотрудника тем словом, которое он заслуживает? Если человек делает интервью, репортажи, новости, то он журналист. В журнале для Ксении Морозовой не хватило журналистской ставки? Или журнал вообще избегает необходимости именовать своих сотрудников журналистами, чтобы потом не пришлось за них отвечать? Или журнал «Собака.ру» юридически не журнал, а, например, пиар-агентство?

Почти никогда нельзя сказать, где в случае журналиста нарушаются права человека, а где — право на свободу слова. Поэтому в любом правовом государстве журналистов принято без очень веских причин не трогать. Журналиста проще купить. Выпроводить в эмиграцию. Убить, наконец. А арестовать сложно, потому что общество, каким бы слепым и глухим оно ни было, очень хорошо чувствует: там, где арестовывают журналистов, остальным надеяться не на что.

И журналист в правовом государстве отлично понимает, что залог его личной и профессиональной безопасности — только лишь неравнодушие общества. Поэтому в странах с давними демократическими традициями политическая и идеологическая ангажированность журналиста презирается. И есть много журналистов, которые в боязни прослыть ангажированными даже на выборы не ходят. Подчеркнуто не голосуют.

Вопрос свободы журналиста — вопрос безопасности всего общества. Безопасность журналиста во время военных, политических конфликтов, гуманитарных катастроф — это вопрос интересов общества. Общество заинтересовано в полной и свободно распространяемой информации.

Но журналист, который идет на митинг митинговать, а не писать репортаж, отвечает интересам общества? Может этот журналист гарантировать объективное информирование? Почему тогда общество должно его защищать? И почему такой журналист должен иметь привилегию защиты от репрессий?

Положение журналистов в России уже не просто критично — оно трагично. И даже настоящие журналисты особого иммунитета от преследования властью давно не имеют. В такие времена любые случаи злоупотребления журналистским статусом идут во вред всему профессиональному сообществу.

Проблему раздачи журналистского иммунитета активистам и политической ангажированности независимых журналистов обсуждать начали в 2011 году. Когда по всей России журналисты не просто информировали, но и агитировали граждан выходить на опасные митинги. Граждан тогда задерживали, а журналисты прикрылись пресс-картами. Так было в декабре 2011-го. Так было в следующем году на Болотной. Так было в день оглашения приговора по делу «Кировлеса». Так было, наконец, 26 марта и 12 июня.

В нашей стране журналистам не оставили места для маневра. В том же Петербурге считают, что на митинги нужно получать аккредитацию и носить специальные жилеты. Чтобы, стало быть, ОМОН смог отличить зависимых от независимых. Да, в таких условиях надо защищать само значение пресс-карты. И само право журналиста беспрепятственно работать там, где он хочет. Дела Морозовой и Идрисова, пусть даже они пришли на митинг отнюдь не с журналистскими намерениями, способны отбросить права всех журналистов далеко назад.

Но они же должны привести профессиональное сообщество в чувство. В результате многолетнего давления на журналистов, обесценивания всего института журналистики государством у народа никакого уважения к журналистам не осталось. Более того, россияне сейчас в основном уже не понимают сути профессии и значения свободы слова. Прикрытие от полиции удостоверением в такие времена — это преступления против профессии. Потому что дискредитирует журналистов в глазах народа и той же полиции. Думаете, люди не видят, как стоящий с ним на митинге журналист скандирует те же лозунги, но ОМОН его не бьет и выпускает на свободу? Думаете, полиция и судьи не читают новости и не знают, что независимый журналист Винокурова организовывает митинг? Что Александр Плющев агитирует и задерживается как гражданин, а потом выходит из автозака как журналист? Думаете, наконец, что никто в Петербурге не знает, что журнал «Собака.ру» пишет про моду, а не коррупцию, и поэтому не мог отправить корреспондента на задание? Тем более маркетолога. Не надо дурить людям головы.

Неравнодушие людей — единственный гарант хоть какой-то журналистской неприкосновенности. Люди будут следить за судьбами журналистов, пока те хоть как-то защищают их интересы. Когда станет ясно, что пресс-карты нужны журналистам для защиты самих себя, общество ко всем к ним, то есть к нам, окончательно потеряет интерес. И заголовки вроде «Очередного журналиста задержали на митинге» никого больше волновать не будут.

Анастасия Миронова,
специально для «Новой»


Источник: Пресс-карта как камень на шее. Арест журналиста на митинге куда опасней, чем мы думаем


Помоги сайту
t_logoПодписывайтесь на наш канал в Telegram! Вам немедленно будут приходить все опубликованные материалы сайта.Найдите в контактах  @freewebjournal  и добавьте его себе в контакты или просто перейдите, предварительно зарегистрировавшись, на страницу канала.