«В Самаре никто не провел и суток в обезьяннике — даже как-то стыдно перед ребятами в соседних городах»: Организаторы акций протеста в регионах рассказывают, кто они и зачем им это нужно

6

Организаторы акций протеста в регионах рассказывают, кто они и зачем им это нужно

В 2017 году акции протеста — нередко несанкционированные — проходят не только и даже не столько в Москве и Петербурге: и 26 марта, и 12 июня, и 7 октября люди выходили на улицы по всей России — в том числе в городах, которые до того вовсе не были известны как центры оппозиционной активности. Чтобы выяснить, как устроена протестная деятельность в регионах, «Медуза» поговорила с людьми, которые в этом году организовывали митинги и пикеты в восьми городах России, — от зампреда новосибирского «Яблока» до калининградского бизнесмена.

Владивосток: Алексей Б.

13 лет, школьник, член Революционной рабочей партии

Учусь я в восьмом классе в 50-й школе. Нормально учусь, три «тройки» — по русскому, математике, английскому. Люблю историю, экономику, обществознание, литературу. В устных предметах больше возможностей для развития. Не то что на математике — сидишь, циферки пишешь.

Политикой я интересуюсь с 12 лет. Встал выбор — «Единая Россия» или КПРФ. Трезво помыслив, выбрал коммунистическую партию. Там более четкая идеология, а «Единая Россия» уже тогда вызывала не лучшие эмоции.

Пришел я «белым листом». И вот меня сразу нагрузили информацией: Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин. Целый год был в партии. Там много учишься, узнаешь все, общаешься с умными людьми. Меня сформировало это общество. Есть у Маркса фраза: «Бытие определяет сознание».

Под конец года у меня стали возникать конфликты с руководством партии в крае. Она стала не очень оппозиционной. Не хотели выходить на митинги против Путина, скандировать лозунги против этого царя. Были внутренние ограничения, и идейных людей немного. Сейчас я в РРП. Почему? В первую очередь потому, что партия несистемно левая. Сюда люди идут не за карьерой, идейные. Те, кто хочет заниматься настоящим делом. Те, кто власти не боятся.

Впервые я вышел на шествие в честь Первомая. Родители знали и были не против — шествие-то согласованное, ничего такого. Много людей, много интересного, оно мне навсегда, наверное, запомнится. Потом участвовал в других акциях КПРФ — митингах ко дням рождения Ленина, Сталина. Приходило 50 человек, в основном старики, несколько комсомольцев. Это сложно, конечно, было назвать настоящими митингами. Похоже на сбор электората КПРФ.

Я участвовал и в антикоррупционных митингах. 26 марта был рядовым, незаметным зрителем без лозунгов и плакатов. Смотрел, как людей забирает полиция. А 12 июня, в День России, на митинге люди долгое время не понимали, что им делать, потому что организатора Юрия Кучина задержали на выходе из гостиницы, где он ночевал, чтобы его не нашли. В том митинге на Привокзальной площади, вы помните, было много казаков — одновременно проходило мероприятие казачества. Я подозвал молодых парней, которые выходили на митинги Навального и раньше, начал скандировать: «Он вам не Димон!». Полиция сразу подбежала, народ меня схватил, как-то отбили. Все само завязалось… (Борисенко фактически взял на себя функции распорядителя акции — Прим. «Медузы».) Потом мы переместились на площадь имени адмирала Макарова. Там я зашел в магазин воды купить, сзади два ОМОНовца: «Молодой человек, пройдемте». Автозак, полицейское отделение, допросы, угрозы. Простая жизнь революционера. Шутка.

После митинга 12 июня родители сказали, чтобы я завязывал с этим делом, что передачки носить в тюрьму не хотят. Больше меня пока не задерживали и, надеюсь, не будут. Одноклассники нормально относятся — они в политику не лезут особо, но всегда интересно послушать [мои истории]. Учителя некоторые считают, что я дурак, что меня используют, что я скоро сяду. Но негатива никакого не было, никто не пугает, не угрожает.

Мой первый организаторский опыт был 26 августа — на митинге «За свободный интернет». Думал, на него придет человек 200-300, а пришло около пятидесяти, я почти всех знал — человек 15 «навальнистов», человек 10 из РРП, человек 10 из «Яблока» и еще отдельные активисты, которые не принадлежат к партиям или движениям. Я понял, что на такие не очень важные темы много людей не придет. Но мне очень понравилось — ценный опыт.

Я хочу быть политиком. Завоевать власть, чтобы установить истинную рабочую демократию. Это не сталинские ГУЛАГи и репрессии, что бы кто ни говорил. Это — совершенно новый социализм, который, я надеюсь, в будущем перейдет в коммунизм по всему миру. Россию будущего я вижу справедливой, без власти жуликов и воров. Когда власть будет принадлежать народным массам и действовать в интересах всего народа, а не только узкой олигархической группы. В общем, социалистическая Россия без олигархов, жуликов и воров.

Новосибирск: Дмитрий Холявченко

35 лет, риелтор, заместитель председателя новосибирского регионального отделения партии «Яблоко»

Кирилл Канин / «Тайга.инфо»

Я работал в оргкомитете митингов против повышения тарифов ЖКХ на 15%, которые проходили в начале 2017 года. Непосредственно заявителем я был только одного крупного митинга — 19 марта, на котором выступал Алексей Навальный. Тогда мы добились отмены повышения тарифов (прежний губернатор Владимир Городецкий отменил свое постановление после того, как митингующие потребовали его отставки — Прим. «Медузы»). Во многом мы победили потому, что в оргкомитете были представители общественники-активисты и представители разных политических движений: «Яблоко», штаб Навального и другие. Мы сразу договорились, что выходим на митинги против тарифов без партийной символики, а все наши политические лозунги ограничиваются одной целью — отменой губернаторского постановления.

Специфика Новосибирской области в том, что тут гораздо лучше, чем во многих других регионах, развито гражданское общество. Разные по взглядам люди могут объединяться, чтобы решать какие-то конкретные задачи, и власти трудно все это замалчивать. Например, сейчас я работаю в оргкомитете против «мусорной концессии». Суть в том, что компания «Экология-Новосибирск» построит два мусоросортировочных комплекса — но решение об этом было принято без обсуждения с общественностью и с депутатами и базируется на недостоверных данных. В случае, если город не будет поставлять на него достаточно мусора, областной бюджет вынужден будет компенсировать концессионеру недостачу. В результате все будут заинтересованы в том, чтобы отправлять на эти полигоны как можно больше несортированного мусора. Это надолго закроет Новосибирску путь к раздельному сбору мусора и явно увеличит нагрузку на бюджет, а значит, и на кошельки новосибирцев. Это вполне сопоставимо с повышением тарифов.

Семья и родственники всегда меня поддерживают в моих начинаниях, среди моих друзей тоже много общественных активистов. За свой бизнес — агентство недвижимости — я не переживаю. Он настолько сложный в управлении, что рейдерских захватов и других страшилок опасаться не стоит. Тем более что я в своей общественной деятельности предельно корректен.

Якутск: Эрэл Васильев

29 лет, предприниматель, создатель движения «Народная воля»

Сообщество «Народная Воля || Көҥүл Санаа» во «ВКонтакте»

Еще в студенческие годы, в середине 2000-х, у меня постепенно начало усиливаться протестное настроение. Я жил в Петербурге, читал новости и все накапливалось. В 2010-м я переехал в Якутск и начал участвовать в небольших акциях против постройки химзавода и продажи госкомпаний. Власти республики тогда искусственно привели Якутск к дотационности, продавая компании и выводя вырученные средства через подставной бизнес.

Есть миф, что Якутия — это богатый регион. Но здесь средневековье: половина республики ходит в туалет на улицу, одни из самых высоких тарифов по электрификации, реальная зарплата не превышает 30 тысяч, а продукты в два раза дороже, чем в Москве. Я понял, что хватит дома на диване протестовать, нужно действовать.

Акция Навального в марте 2017-го нас объединила. Там активная часть населения успела познакомиться друг с другом, хотя организаторов сразу же арестовали. После этого я инициировал создание неофициального общественного движения «Народная воля». Я не фанат Навального и не записывался в его штаб, хотя поддерживаю его, так как он раскачивает народ и на практике показывает, как бороться с властью.

Весной у нас был протестный митинг против главы республики, мы с «Народной волей» пришли на него и собрали 2500 подписей против повышения тарифов на ЖКХ. Первого мая я вышел с одиночным пикетом и призывом выйти на митинг против повышения тарифов на ЖКХ. Госслужащий от администрации города стал меня выгонять, вызвал сотрудников полиции и дал им указ задержать меня. Меня завели в автобус, пытались вытащить телефон из рук, отправили на медосвидетельствование, а потом увезли в отдел полиции. Там они не составили протокол, а просто взяли объяснение и продержали полчаса.

1 июня я уже сам организовал митинг от «Народной воли» против повышения тарифов на ЖКХ. Я написал резолюцию, и мы ее приняли. Было около двухсот человек. Власти вели кампанию против митинга: на каждой площади организовали концерты, а нам дали маленький сквер. Не было никаких задержаний, но многие полицейские стояли в толпе в штатском: я узнал их лица. После этого в местном парламенте устроили имитацию деятельности по вопросу ЖКХ, организовали круглый стол, куда я был приглашен. Но по факту кроме резонанса это ничего не дало. Тарифы повысили в среднем на 8%.

Участвовал я и в организации митинга 12 июня. Тогда в Якутске не было штаба Навального, и мы сами все делали. На митинг пришло около 600 человек. В какой-то момент на сцену забрались люди и стали выступать в защиту местной власти, но их все освистали и стали кричать «Позор».

Последняя акция была 7 октября, я туда собирался, но меня задержали. Я вышел из дома, и у подъезда на меня накинулись трое людей в штатском. Двое из них схватили меня за руки и сказали, что везут в отделение. Я попросил их представиться: откуда я знаю, вдруг они бандиты. Один показал удостоверение, а остальные отказались со словами «Обойдешься». В отделениии участковый взял с меня объяснение, сказал, что на меня есть заявление, но я прохожу как свидетель. Рапорт он мне не показал и ничего не объяснил. Я там находился два с половиной часа. Потом меня выпустили, но протокол не показали.

После освобождения я узнал, что на митинге успело собраться около 50 человек, и там всех сразу стали арестовывать без протоколов и понятых. Все это очень неприятно, но если есть угроза со стороны властей, то нужно действовать. Какие семена посеешь, те и пожнешь. А я еще молодой человек и хочу в нормальной стране жить.

Большинство знакомых меня поддерживает, но многие из них инертны и бояться активных действий. Мне кажется, в этом вся проблема. Сам я работаю в семейном бизнесе администратором, и там о политике практически не говорю — ситуация к этому не располагает. Так что акции, протесты, митинги — это не моя работа. Это по необходимости.

Самара: Егор Алашеев

34 года, сотрудник городского штаба Навального

Из личного архива Егора Алашеева

Меня не интересуют партии — я всегда следил за конкретными персонами. Таким человеком для меня был Борис Немцов. Я ему верил. И вдруг — убийство на мосту, который виден из окон Кремля. Меня это задело: я впервые захотел встать с дивана и реально что-то сделать. Я тогда почувствовал, что живу в мире, где никаких границ и рамок не существует, люди скрывают от самих себя то, что им неприятно осознавать, и со временем привыкают жить в ужасе. И вот летом 2015-го объединенная демократическая коалиция от партии ПАРНАС, сопредседателем которой был Немцов, объявила о выдвижении своих представителей в Костроме. Руководил процессом Алексей Навальный, он же призвал волонтеров помочь в продвижении кампании. Тогда я передал свой бизнес в руки сотрудников и уехал в Кострому на целый месяц — просто потому, что хотел действовать. Тогда же мы с Навальным познакомились лично. Он оказался таким же, как и в своих расследованиях, — я смотрел на него и понимал, что могу ему доверять.

После месяца в Костроме я вернулся в Самару и снова превратился в пассивного наблюдателя. Но к этому моменту я познакомился с людьми из самарского штаба ПАРНАСа, которые сегодня стали моими коллегами. В конце 2016 года Навальный объявил о своей президентской кампании, и мы сразу выслали резюме. Месяц в Костроме многому меня научил: я осознал, что даже маленький вклад может быть ценен и что, занимаясь политической деятельностью, я даю миру больше, чем делая бизнес. С ним я, кстати, завязал, хотя он в прямом смысле кормил меня и мою семью. Сейчас как сотрудник штаба я, конечно, получаю определенную зарплату, но она меньше той, что была раньше. Жалею ли я? Нет.

Наш штаб открывался четвертым по очереди: сначала был Питер, потом Екатеринбург, Новосибирск и мы. На первых порах основной задачей было привлечь как можно больше волонтеров, которые в дальнейшем будут нам помогать. Потом началась подготовка к митингу 26 марта. Нужно было подать уведомления, написать план выступлений, сделать материалы для митинга — шарики и плакаты. С их печатью в Самаре, кстати, проблем не было: видимо, до типографий силовые структуры еще не добрались.

Траты на митинг распределяются между федеральным штабом, который высылает нам агитматериалы, и региональным штабом — что-то распечатываем лично мы. Это очень небольшие суммы — на каждое мероприятие выделяется не больше 35 тысяч рублей. Во столько вышла наша самая затратная акция, которая прошла 12 июня. Все остальные стоили от 5 до 10 тысяч рублей.

Не так важно, кто конкретно из штаба заявлен организатором акции: работаем над ней мы все вместе. По документам организатором митинга 26 марта был я. Меня же и задержали самым первым: кажется, потому что полиция не понимала, что ей делать. Перед началом мероприятия мы пришли устанавливать куб — конструкцию с баннерами — и увидели сквер Пушкина, оцепленный полицейскими и веревочками, которые якобы запрещали проход в сквер. Начались разговоры с полицией: я пытался объяснить, что они должны не останавливать нас, а защищать — и ограждать от техники, которую в тот день власти экстренно пригнали якобы убирать сугробы. Бригады ЖКХ перебрасывали снег с одного места на другое и пытались подстричь деревья, у которых уже были обрезаны ветки. Люди толпились у ограждений, не зная, заходить им или нет.

Я решил показать, что заходить можно, и это легко — вышел за цепь полицейских и прошел обратно. На людей это подействовало, и толпа хлынула в сквер Пушкина. Я взял мегафон и начал объявлять, что через десять минут начнется митинг. На этом все — ко мне подошли двое полицейских, которые взяли меня под руки и посадили в маленькую машинку.

Семье поначалу было страшно за меня, но они свыклись. Я знаю, что близкие в любом случае меня поддержат. Иногда у меня возникают опасения по поводу их безопасности — не хотелось бы, чтобы у них были проблемы из-за меня. У самого меня уже были: через неделю после митинга 26 марта нас с [другим сотрудником штаба] Максимом Дементьевым задержали по дороге на другой митинг — против нашего губернатора Николая Меркушкина (Меркушкин перестал быть губернатором Самарской области 25 сентября — Прим. «Медузы»). Нас привезли в Ленинский РОВД, начали запугивать, а дальше все пришло к тому, что подполковник душил меня шарфом и наносил удары в области печени, а Максиму выкручивали руки. Потом мы подали на тех людей заявление в следственный комитет — но он не усмотрел в действиях сотрудников полиции ничего, что противоречило бы закону.

Штаб — это моя полноценная работа: это занимает около 60 часов в неделю. Мы работаем ежедневно с 11 утра до 20.00. В выходные тоже головой в работе — нужно отслеживать новости о нашей кампании, в том числе в других городах, узнавать, что происходит в федеральном штабе. Осенью будем работать еще и по воскресеньям, чтобы все успеть. Я знаю, что весной протестные акции сильно романтизировали: люди выходили на улицу не из-за политической позиции, а под влиянием громких расследований Алексея и общей обстановки. Но сейчас в самарский штаб приходит все больше людей со зрелой позицией: моя задача — объяснить, что мы выходим не покричать на улицы, а сменить систему, которая ведет Россию в болото.

Бывает, что мы расстаемся с волонтерами, с некоторыми — не совсем гладко. В этом смысле показательна история Николая Комарова, который участвовал в митингах 26 марта и 12 июня. После этого он поссорился с нами: Коля предлагал устраивать массовые мероприятия по теме обманутых дольщиков, а мы, хотя и понимали его мотивацию, не могли распыляться на множество мероприятий — как иначе обеспечивать работу штаба? Комаров почувствовал себя недооцененным и ушел. Тут важно еще вот что: я уже говорил, что все задержанные 26 марта, которые обратились к нашим юристам, были оправданы. Колю тоже задерживали, но он от помощи юристов отказался: сказал, что сам со всем разберется, признал свою вину, и ему влепили штраф в десять тысяч. С ним-то он и пришел в штаб через два месяца после своего ухода: мол, Навальный обещал оплатить всем штрафы, а что же ему? Я тогда сказал: «Как же ты начудил, Коля!» Но все равно позвал в штаб, чтобы подумать, как помочь. Коля же пригрозил жалобами Николаю Меркушкину и Владимиру Путину, но в итоге так и не появился — зато опубликовал несколько постов о том, как самарский штаб Навального его обманул. Чуть позже вышло интервью на канале «Губерния», снявшем скандальный фильм «Экстремизму нет» — там Николай подробно и яростно описывал все наши грехи. Конечно, все, что он говорит, неправда: доказательства легко найти в соцсетях самарского штаба. Было неприятно — но мы расстроились и забыли, а ему с этим жить.

Во всем этом потоке дел у меня почти не остается свободного времени, но когда оно появляется, я стараюсь провести его с женой и детьми. Что касается корпоративов, то вместе с коллегами мы никуда не ходим: после открытия штаба, весной, мы разок выехали на турбазу, чтобы лучше познакомиться, но на этом все. Мы и так много времени проводим вместе, поэтому ходить куда-то после вечерних планерок было бы чересчур: я Максима Дементьева вижу чаще, чем свою жену, хочется больше побыть с родными.

До последнего митинга, который проходил 7 октября на площади Кирова, я тоже не дошел, хотя был заявлен его организатором. Я стоял на парковке возле места проведения и обсуждал с волонтером организационные моменты. Вдруг двери соседней машины открылись и оттуда вышло четверо людей в штатском — они заломили мне руки, отобрали телефон и отвезли в тот же Ленинский РОВД. В этот раз сотрудники РОВД обращались с нами вежливо, вели себя идеально, если так можно сказать. Но те, кто нас задерживали, нарушили кучу законов — это же настоящее похищение, уголовная статья. В отличие от других штабов, в Самаре никто даже не провел и суток в обезьяннике — даже как-то стыдно перед ребятами в соседних городах.

Ярославль: Александр Баикин

27 лет, волонтер штаба Навального, инженер-программист

Елена Лекиашвили

Я стал интересоваться деятельностью Навального, когда узнал, что он собирается баллотироваться в президенты. До этого в протестах никак не участвовал. На свой первый митинг я пришел с другом 26 марта. Мы просто постояли, посмотрели, как все проходит. После этого я захотел участвовать в политической жизни и решил выступать организатором или соорганизатором акций в Ярославле. Стал волонтером. Штаб у нас открылся только в апреле, и там я сразу нашел много единомышленников. 12 июня я был одним из четырех формальных заявителей протеста. Администрация незаконно перенесла место проведения мероприятия, отказав в площадке у планетария. Сказали, что городу это место не принадлежит, хотя первого мая там проходила монстрация. Сейчас мы судимся с по этому вопросу.

До митинга я и другие активные волонтеры ходили по ресторанам KFC и просили у них коробки. Из них мы соорудили основание, на него приклеили плакаты формата A3 и приделали все к трубе для водопровода вместо древка. Весь день сооружали эту конструкцию. Бензоэлектрогенератор для звука на сцене нам дало садовое товарищество. Мероприятие в итоге проходило в Парке мира. Это далекий парк, окруженный деревьями; [прохожим] не видно протестующих. Каждый активист, если его посылают проводить акцию там, воспринимает это как оскорбление.

7-8 июля мы устроили агитационный субботник. Выставляли по три куба по трем городским гайд-паркам. Из главного штаба нам должны были привести листовки и газеты, но полиция арестовала и изъяла всю партию листовок. Мы судились и с полицией, и с перевозчиком.

В конце августа я решил самостоятельно организовать митинг за свободу интернета. Это была несогласованная акция. Штаб Навального также не инициировал ее, но поддержал идею. 26 августа около 50 активистов и я во главе прошли по городу с флагами России. Мы решили, что за это нас не должны наказать. Пришли люди разных возрастов. Очень порадовало, что были десять пенсионеров, которых волнует свобода интернета. Полиция была рядом, но ничего не предпринимала.

Для подготовки к 7 октября мы подали одно уведомление от координатора штаба. Администрация должна была ответить либо письмом предложением, либо согласием, а ответила предупреждением. Там было сказано, что проведение акции противоречит законодательству. Я тогда ездил в командировку в Пермь, где также посетил штаб Навального. У них то же самое: Навальный нарушал общественный порядок, а значит, мероприятия в его поддержку нарушают конституционный порядок. Но письмо-предупреждение не является отказом, поэтому мы решили проводить митинг и идти на нашу главную площадь.

Когда мы в штабе 7 октября только приступили к подготовке, туда заявились около десяти сотрудников различных силовых ведомств. Они сказали, что по заявлению гражданина здесь готовятся незаконные акция, хранятся экстремистские материалы, им нужно провести обыск. Я взял плакат, на котором написано «Выборы это дебаты, а не обыск и аресты», и встал рядом с полицейскими, чтобы меня сфотографировали. До фотографии у двери стояли около 8 полицейских, а когда я встал рядом, осталось двое.

За два часа до митинга мы пошли устраивать по городу одиночные пикеты. А руководителя штаба Навального задержали в самом офисе и не выпускали во время митинга. К шести я пришел на площадь, там было около трехсот человек. Сначала полицейские были дружелюбные, потом стали говорить, что митинг незаконный, а через какое-то время четверо полицейских, с которыми я разговаривал, снова подошли ко мне и моему другу. У нас у единственных на тот момент были развернуты транспаранты. Полиция демонстративно представилась и сразу показала документы. Попросили убрать плакат, но я отказался. Тогда нас взяли под руки и повели к машине, чтобы отвести в участок. За нами пошли другие митингующие, поэтому получилось шествие с нами, плакатами и полицией во главе. Митингующие окружили полицейскую машину и не давали ей проехать. Я поразился, что такое может быть в Ярославле.

В понедельник был суд. Оказалось, что полиция внесла в протокол дополнения другой ручкой и в другое время, а это грубейшее нарушение. Так что суд вынес постановление: административное правонарушение основывается именно на протоколе, а в него незаконно внесли изменения. Значит, протокол аннулируется и дело закрывается.

Сам я работаю ведущим инженером-программистом. Когда я пришел на работу, то понял, что все знают о суде. Конечно, люди реагируют по-разному. Кто-то поддерживает Навального, но говорит: «Ты бы подумал о себе», «Зачем тебе это надо». Кто-то против. Но откровенного негатива нет. Я знаю, что высшее руководство моей компании не будет выступать за то, чтобы меня уволили. Но только формально мы частная организация, а на деле госкомпания и подчиняемся Росгеологии. Ее генеральный директор — Роман Панов, друг Путина, а кадровые решения согласовываются с ним.

Пока я был в суде, моя мама ходила за характеристикой с места работы и написала от моего имени заявление на отгул. Она сама поддерживает Навального, но против того, чтобы я был таким активным. Я же около трети своего личного времени трачу на протестную деятельность. Хожу в штаб Навального, информирую население, общаюсь с местными активистами, хожу на тренинги и лекции. Мама из-за этого сильно переживает. Но все равно поддерживает меня.

Калининград: Юрий Редькин

49 лет, предприниматель, активист

Все калининградцы довольно много путешествуют по Европе. Мы видим, как Польша рванула вперед и куда мы пошли. Сейчас у меня торговый бизнес. Я хотел открыть производство детских колясок в Калининграде, но это же невозможно! В Польше нужно просто прийти, зарегистрироваться, месяц что-то поделать и можно уже во дворе своего дома что-то начинать клепать. А потом вырастает огромный завод. А у нас, если ты какую-то иностранную ткань завез из-за границы, ты должен эту ткань собирать, куда-то сдавать и заниматься другим бредом. Плюс куча всяких органов, которые тебя будут проверять каждые пять минут.

Население ждет экономических улучшений, а их нет. Как человек, работающий в торговле, я могу сказать, что у всех с каждым месяцем все становится хуже. Думаю, скоро начнут разоряться и закрываться магазины. Этот процесс уже идет.

Мне хочется, чтобы Россия была по-настоящему европейской страной. Я не хочу, чтобы мои дети жили так же, как и мы, в Советском Союзе. Я лично уехать не могу, потому что плохо знаю языки и вообще возраст уже не тот. Если мы не будем хотеть преобразовать свою страну, то кто захочет?

Что касается молодых технократов, которых сейчас везде ставят губернаторами, то я на все это не особо обращаю внимание. Это те же самые люди, поставленные сверху. Они не работают на людей. Я не знаю, замечательный ли человек губернатор Антон Алиханов или нет, но он никак не реагировал, когда на штаб Навального нападали. Алиханов пришел со стороны и даже если он что-то успешное сделает, он уедет дальше. Он не пришел, чтобы жить здесь и что-то строить здесь. Мне кажется, что кроме журналистов на него никто особо надежд и не возлагает.

Источник:  Meduza


Помоги сайту
t_logoПодписывайтесь на наш канал в Telegram! Вам немедленно будут приходить все опубликованные материалы сайта.Найдите в контактах  @freewebjournal  и добавьте его себе в контакты или просто перейдите, предварительно зарегистрировавшись, на страницу канала.