«ПОЗНЕР … ВЫПОЛНЯЕТ РОВНО ТУ ФУНКЦИЮ, КОТОРУЮ ВЫПОЛНЯЕТ СОЛОВЬЕВ. ТОЛЬКО СОЛОВЬЕВ ОХМУРЯЕТ ПЛЕБС, А ПОЗНЕР ОХМУРЯЕТ В ИНТЕРЕСАХ ГОСУДАРСТВА ИНТЕЛЛИГЕНЦИЮ.» — Д.Глуховский

Д.Глуховский: Война с Украиной была подана как война наших партизан с их фашистскими карателями

Д.Глуховский: Ситуация с населением: сначала прихватило, потом привыкли, выяснилось, что и в петле можно существовать

Д.Глуховский:Средний класс— угроза, он ничем режиму не обязан. Наоборот, он его содержит, платит налоги, создает места

О. Журавлева― Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». У нас в гостях писатель Дмитрий Глуховский. Здравствуйте.

Д. Глуховский― Здравствуйте.

О. Журавлева― Ну и для начала хотелось бы несколько ваших размышлений по последнему событию, последней истории, которая коснулась непосредственно меня и моих друзей и моих коллег и нашего товарища и подруги Тани Фельгенгауэр. Для вас это что за история?

Д. Глуховский― Для меня эта история, во-первых, трагическая, конечно, драматическая. Я искренне желаю Татьяне выкарабкаться как можно скорее из этой ситуации. Но и конечно, хотелось бы, чтобы ваша радиостанция лучше оборонялась от подобных случаев. Потому что государственные все радиостанции, хозяева которых известны нам, очень трясутся, чтобы случайный человек не прорвался в эфир. У них тройное кольцо обороны и милиция с автоматами сидит. И мне хотелось бы, чтобы такая милиция засела и у вас и принесла немножко пользы. Потому что от нападений сумасшедших по каким-то частным поводам, не сумасшедших по поводам общественно-политическим, вы, как выясняется, не очень хорошо застрахованы. И надо понимать, что именно ваша радиостанция, которая дает возможность высказываться людям совершенно разных противоположных взглядов, я думаю в гораздо большей степени будоражит умы, чем какая-нибудь гипнотизирующая радиостанция «Комсомольская правда», которая только в мейнстримном русле подает информацию, как раз в том русле, в котором принято думать лояльной аудитории. А поскольку вы, случается, провоцируете ту или иную аудиторию на размышления, некоторые из них как мы знаем находятся в нестабильном психическом состоянии. И могут прийти сюда. Чтобы высказаться насильственно. Поэтому мне кажется, недостаточное внимание уделяется защите от психопатов, подонков и всяких политических акционистов.

О. Журавлева― А что касается атмосферы в обществе, мы давно уже рассуждаем об этом, вы когда-то на «Раша тудей», по-моему, работали. Было такое?

Д. Глуховский― Был такой этап, да.

О. Журавлева― А сейчас, когда смотрите на работу, скажем так пропагандистских или иных федеральных СМИ, вы можете сказать, что что-то принципиально изменилось? Что градус растет ненависти или наоборот.

Д. Глуховский― Градус, конечно, максимальный был достигнут на волне Донбасса, когда нужно было объяснить, почему начинаем войну с братской Украиной. Преподать каким-то образом это населению. И оправдать братоубийственную войну, которую мы развязываем перед лицом собственного народа. И для того градус истерии, ощущение, что мы находимся под угрозой, что мы не нападаем, а обороняемся, и вообще всю картину ложной реальности, которую было предложено создать для того, чтобы ее внедрить каким-то образом в умы, нужно было очень агрессивно вести себя. И именно в этот момент после Крыма и на волне Донбасса федеральные СМИ окончательно были превращены в орудие бессовестной и безоговорочной пропаганды. Где любые даже попытки что-то обсуждать были превращены в шапито полное. Программа типа соловьевской или толстовской. Исключительно были использованы окончательно уже на этот раз как просто средство манипулирования общественным мнением. И невротизация очень повышалась, то есть я понимаю, что общество, я понимаю, что это было предпринято для того, чтобы позволить населению проскочить экономический кризис как-то, отвлечь внимание на фиктивные проблемы…

О. Журавлева― Но результат-то достигнут?

Д. Глуховский― Безусловно, результат достигнут. Результат достигнут со всех точек зрения. Не было никакого общественного сопротивления войне с Украиной. Это все было подано как война наших партизан с их фашистскими карателями. И перепичканное мифологией Второй мировой войны, Великой Отечественной войны население все это схавало. С одной стороны. С другой стороны людей отвлекли на повестку внешнеполитическую и они совершенно забыли, что их перестали кормить. Что рубль улетел в два раза вниз, их деньги существенно обесценились. Запретили ввоз качественной иностранной продукции. Люди были вынуждены довольствоваться каким-то нашим эрзацем…

О. Журавлева― Сейчас уже привыкли вроде.

Д. Глуховский― Конечно, привыкли. Но это падение было очень стремительное. И в том году, когда случился Крым, напомню, что доллар достигал 80-90 рублей и евро доходил до 100. То есть обнищание практически в три раза случилось.

О. Журавлева― А потом жизнь наладилась. А теперь ради чего разгонять?

Д. Глуховский― Анекдот знаете, политически некорректный по поводу белорусских мирных жителей. При всем моем уважении и любви к Белоруссии и уважении к ее гражданам. Освобождают советские войска белорусскую деревню от немецких эсэсовцев. И там, на главной площади висят повешенные белорусы. Это анекдот белорусам будет очень понятен. И они снимают их и кладут на землю с печальными лицами. Смотрят: а белорусы живые. И они говорят: вы, ребята, как выжили-то. Белорусы им говорят: ну как, как, сначала прихватило, конечно, но потом как-то попривыкли. И вот мне кажется примерно такая же ситуация происходит с населением нашим. Ну, сначала прихватило, потом привыкли, выяснилось, что и в петле можно существовать. Вот такие дела.

Д.Глуховский: Война с Украиной была подана как война наших партизан с их фашистскими карателями

О. Журавлева― А теперь перед выборами вы предполагаете, будет какая-то другая политика, может быть, теперь уже на внутренние проблемы сориентируется. Или наоборот какую-нибудь новую войну нам придумают.

Д. Глуховский― Знаете, я не думаю, что можно… То есть у нас очевидно совершенно накопились структурные проблемы. Мы не можем реабилитировать экономику по-настоящему. Потому что для того чтобы ее реабилитировать, нужно дать условия для роста среднего и малого бизнеса. Настоящие. Для этого нужно защитить его от посягательств правоохранительных органов. Для этого нужно сместить акцент с усиления опричнины, которая является настоящим гарантом стабильности. Следственный комитет, Министерство внутренних дел, Федеральная служба безопасности. Эти люди должны перестать гнобить бизнес. Но и ввести независимые суды. Но управляемые суды и управляемые силовики, которые кормятся подножным кормом это основа стабильности системы. Нельзя их сейчас перед выборами Путину, разумеется, никаким образом прижимать. А при этом средний класс крепнущий это угроза для режима. Потому что средний класс ничем режиму не обязан. Наоборот, он его содержит, он платит налоги, он создает рабочие места. И он считает, что за это перед ним режим должен отчитываться. Поэтому сколько бы ни говорили о важности формирования усиления укрепления среднего класса в стране, разумеется, Путину он не нужен. Это опасный сегмент. Выходили на Болотную не креаклы никакие, выходил средний класс городской, поверивший Медведеву, его обещаниям модернизации. Движение на Запад. Прозрачность, демократизация и так далее. Который был потом обманут…

О. Журавлева― Куда он делся-то потом?

Д. Глуховский― Никуда. Просто он понял, что с ним больше в эту игру не играют. И в то время, когда Путин сменил Медведева и обещания светлого завтра прекратились, люди как-то быстро с этим достаточно смирились. Немножко еще побузили, им дали высказаться, походить на площади, на митинги. Я тоже ходил.

О. Журавлева― Кое-кого посадили.

Д. Глуховский― Припугнули и, в общем, такой при относительно мягком термидоре, наступлении реакции, который не стал массовым, как в Турции например, что происходит после прошлогоднего провалившегося переворота. У нас это не стало действительно массовым. Поэтому ничего возмущения особенно не вызвало. Действительно несколько десятков человек отправились, стали настоящими политическими заключенными. Отправились на зону. Но национальным каким-то явлением это не стало. И люди просто махнули рукой. Поняли, что никаких изменений они сейчас вызвать в стране не могут, сделать не удастся. Власть перегруппировалась, можно только махнуть рукой. Ну и стали дальше терпеть, в общем. Что будет сейчас – я не думаю, что Путин может решиться сейчас в таких условиях на какие-то структурные реформы. Потому что это означает дестабилизацию.

О. Журавлева― Хорошо так рассказываете, вам еще никто не предложил президентскую программу написать?

Д. Глуховский― Нет, я не стал бы, я не хочу политикой заниматься. Я просто очень ценю возможность беспристрастного наблюдения. Поэтому мне ни в один из предвыборных штабов идти не хочется. Потому что как только, когда ты говоришь, что в стране происходит полный ахтунг от лица самого себя – все нормально. Но как только ты говоришь от лица Навального, Собчак или Путина – сразу ты становишься не наблюдателем, а ангажированным каким-то активистом.

О. Журавлева― Как будто это что-то плохое. У  нас в студии писатель Дмитрий Глуховский. Дмитрий сказал, что не хочет писать президентские программы. И ни в чьем штабе не хочет быть, делать политику. То есть вы хотите поговорить, а делать ничего не хотите. Это наш главный упрек.

Д. Глуховский― Конечно. Я типичная вшивая интеллигенция. Но на самом деле…

О. Журавлева― Так у вас нет кандидата получается на президентских выборах.

Д. Глуховский― Пока нет кандидата. Ольга, нету.

О. Журавлева― А против всех?

Д. Глуховский― Против всех в юбке – вы имеете в виду? Я без сексизма. Гениальность людей, которые нами с  вами помыкают, заключается в том, что они, играя на опережение, создают резервуары для любой формы общественно-политической деятельности.

О. Журавлева― Поподробнее, пожалуйста

Д. Глуховский― Например, ты типичный бухтящий пенсионер, скучающий по советским годам. Вот для тебя есть КПРФ. Это партия, где лидер наверняка тоже старый кагэбэшник, прирученный уже, вот у него здесь зарплата черная. Здесь у него компромат, допустим…

О. Журавлева― Сказал, что ни в коем случае не допустят перезахоронения Ленина.

Д. Глуховский― Ну перезахоронение Ленина или принудительная кастрация гомосексуалистов это все такие темы, которые никакого отношения к реальной повестке не имеют и нужны только для того чтобы накинуть на вентилятор фекальных масс. Что позволит в очередной раз отвлечь внимание от того, кому уйдет контрольный пакет того или иного национализированного государством нефтяного или газового гиганта. Что я говорю: коммунисты – чтобы старички голосовали. Жирик – чтобы голосовали невменяемые мужчины средних лет, тоскующие по имперскому величию. И дальше демократы — у них есть Явлинский. Для этих же целей. Молодежи теперь предоставляется Собчак. И даже Навальный иногда, честно говоря, при всем уважении, которое он вызывает своими расследованиями, немножко оставляет у меня впечатление какой-то шестой линии обороны Кремля.

О. Журавлева― Вот как.

Д. Глуховский― Как будто бы нас приучили к паранойе и конспирологические теории наиболее хорошо подходят для того, чтобы объяснять нашу с вами действительность. Но создается ощущение, что Кремль сам расставляет этих пастырей, которые где бы то ни было собирают любых заинтересованных в политике или в общественных делах граждан, и уже поведут их в правильном направлении.

О. Журавлева― Так это и есть многопартийная система. Так и должно быть.

Д. Глуховский― Только это не должно управляться из администрации президента. А так все хорошо. Или из ФСБ. А  у нас, чем бы ты ни хотел заняться, сразу быстренько тебя приберет какой-нибудь завербованный человек. И скажет: да, мы по-настоящему, мы по чесноку. Давай голосуй за нас или занимайся вместе с нами. И для всех есть людей занятие. Нацист – есть свой ФСБшный какой-нибудь нацистский лидер. Коммунист – есть свой ФСБшный какой-нибудь коммунистический лидер. А для демократов есть куда податься. Такое, по крайней мере, впечатление создается. Но можно сказать, что паранойя у нас прогрессирует. У меня. Но жизнь такая, что то, что у вас паранойя, не значит, что за вами не следят. Знаете поговорку. И тотальное недоверие соответственно ко всем публичным политическим лицам из-за этого.

О. Журавлева― И от этого остается только один Путин. Я правильно понимаю?

Д. Глуховский― Нет, к Путину вообще никакого доверия нет и не было никогда. Про него все понятно. Про всех остальных можно только догадываться, что они ФСБшники, а про него мы точно знаем, что он КГБшник.

О. Журавлева― Единственный честный человек в этом списке.

Д. Глуховский― Путин, Путин!

О. Журавлева― Ну например. А вы, кстати, понимаете, как самое главное начальство, какую позицию занимает например по драматической истории с «Матильдой». Есть ли какое-то решение? Мы за царя или против царя, я хочу понять в этой истории.

Д.Глуховский: Ситуация с населением: сначала прихватило, потом привыкли, выяснилось, что и в петле можно существовать

Д. Глуховский― За царя ли сам царь. Ну как-то мне кажется эта тема царства у него периодически пробивает путь из подвалов подсознания. И находит какие-то странные такие немножко выражения. То поставят памятник царю Владимиру с трехэтажный дом.

О. Журавлева― Князю.

Д. Глуховский― Да, но вы понимаете. Князю Владимиру у Кремля. То Ивана Грозного начнем реабилитировать, заодно с Иосифом Виссарионовичем. В общем, странные какие-то нерешительные проявления. Не то чтобы это какая-то генеральная линия партии, а немножко спонтанные какие-то как будто оговорки по Фрейду случаются. То есть вроде памятник поставили, но что делать дальше – непонятно.

О. Журавлева― Наталья Поклонская разве не искренний персонаж? Совершенно отдельный человек.

Д. Глуховский― Наталья Поклонская может она искренний персонаж, но хочется отметить, что обострение ее значительное случилось относительно недавно. Именно почему-то с фильмом «Матильда». При этом надо себе четко отдавать отчет в том, что никакая настолько масштабная политическая деятельность тем более марионеточного депутата в нашей стране невозможна без согласия или инспирации со стороны его кураторов. Хотя бы формальных кураторов. То есть начальников фракции. А есть еще не формальные кураторы. Там в АП или еще где-то. Наталья Поклонская как человек с украинским паспортом, как медиаперсонаж…

О. Журавлева― Ох, там мутно все с этим паспортом.

Д. Глуховский― Паспорт был. Она прокурор украинский. Она служила, она там русских националистов приговаривала. Все понятно с ней. И разумеется такой персонаж не может не курироваться сразу несколькими инстанциями. И спецслужбами и так далее. То есть ее же выбрали, ее повели. Ее переместили сюда. Ее медиатизируют. Я думаю, что это один из публичных персонажей типа Милонова. Который нужен для того, чтобы разыгрывать в общественном поле симуляцию какой-то деятельности. Это никакого отношения к нашей повестке не имеет.

О. Журавлева― То есть вариант Жириновского просто такой?

Д. Глуховский― Один из вариантов. Вот избрана стратегия введения в публичное поле имитаторов политической жизни. Она имитатор политической жизни.

О. Журавлева― Но ведь серьезные жертвы возникают. Серьезные психозы вокруг этого всего.

Д. Глуховский― Конечно. Слушайте, а вокруг Донбасса. Донбасс же совершенно выморочная проблема. То есть Донбасс взяли для того, чтобы было чем торговаться по поводу Крыма. Но как это подали. Что сейчас фашисты придут и русских в Донбассе перевешают. Понимаете. Что сейчас американцы войдут танками и так далее.

О. Журавлева― Американцы уже прямо в Севастополе, да.

Д. Глуховский― Хочется еще раз напомнить, что прошло три года после ситуации с Крымом, не гипотетическое присоединение, а настоящая война. Настоящее участие наших вооруженных сил и уж точно вооружение наших каких-то пророссийских боевиков наемников, которые воюют с Украиной на ее территории и отхапали у нее существенный кусок еще один территории. И американцы где? Где американцы, у которых третий год просит Украина помощи. Не только  солдата ни одного не прислали, но даже поставки летального вооружения до сих пор не могут… Какой Пятый Тихоокеанский флот. В каком Севастополе. Но люди, повторяюсь, память оперативная короткая. И они помнят только то, что им сегодня в телевизоре рассказывают. То, что вчера рассказывали, они уже, к сожалению, не помнят. К вопросу о Поклонской, я не считаю, что политический игрок самостоятельный. Конечно же, это марионетка. Петрушка балаганный. И пока сказано эту тему качать – качают. Может быть, такая линия была избрана для нейтрализации содержательной дискуссии по поводу столетия революции.

О. Журавлева― О, как интересно. Хорошая конспирологическая версия. Совет при Минобрнауке призвал отменить решение ВАК о сохранении Мединскому звания доктора наук. Порекомендовал создать независимую экспертную комиссию для подготовки мотивированного заключения по заявлению о лишении министра ученой степени доктора исторических наук с участием представителей экспертного совета по истории и президиуму ВАК. Почему эта проблема не разрешима?

 

Д.Глуховский:Средний класс— угроза, он ничем режиму не обязан. Наоборот, он его содержит, платит налоги, создает места

Д. Глуховский― Почему нельзя у Мединского просто отозвать диссертацию?

О. Журавлева― Хочется чего-то окончательного. Это диссертация или не диссертация. Где документы, почему их нужно все время прятать. Почему нужно иметь 500 всяких заявлений…

Д. Глуховский― Потому что это клоунада никакого отношения собственно к тому, является Мединский ученым или нет, не имеет. Мединский не является ученым. Я думаю, это всем очевидно. Мединский пиарщик. Пиарщик и пропагандист. Худший ли это вариант для министра культуры, ну мне кажется, всегда есть перед глазами пример Геббельса, который был гораздо худшим вариантом министра культуры. Потому что еще периодически хватался за пистолет, как известно. Мединский ничего такого себе не позволяет. И вот в интервью с Быковым, например, держался интеллигентно, достойно и вот мы посмотрели, ну ладно, ну такой человек. Ну не будем может быть настаивать на том, чтобы его выгнать.

О. Журавлева― Так его никто не выгоняет из министров. Речь идет только о диссертации.

Д. Глуховский― Это же подорвет доверие к нему. Дискредитирует и так далее. У меня есть ощущение, что есть некоторая борьба каких-то подковерных бульдожьих групп за министерский портфель. И одна группа, например, берет и запускает, дает ход делу зам. Мединского по поводу растрат при реставрационных работах. А другая группа, которая, может быть, была причастна к назначению Мединского, она защищает его, отбивает от этих атак. И делает так, чтобы покушение на замминистра не затронуло самого министра. Потому что обычно тактика силовых органов в авторитарных странах это ударить по заместителю, чтобы потом через заместителя, через его показания добраться до самого главного лица. Который является действительно…

О. Журавлева― А ведь министр культуры это и ваш министр. Вы же писатель.

Д. Глуховский― Нет, я от министерства культуры никак не завишу, слава богу.

О. Журавлева― В какой-то мере.

Д. Глуховский― Это министр киношников и театральных режиссеров. А мое рабочее место — любой стул и стол любой. А мой рабочий инструмент – компьютер.

О. Журавлева― С другой стороны он ваш коллега, много книжек написал и выпустил. Как раз на эти темы любимые своей диссертации. Как писатель он вам нравится?

Д. Глуховский― Я не читал его как писателя. Но я читал названия, названия не понравились. Думаю, что он писал книжки, мифы про русских и так далее, которые как бы говорят о русофобии на Западе, которой, пока мы не хапнули Крым, не было никакой и пока мы не влезли в выборы…

О. Журавлева― А сейчас есть?

Д. Глуховский― Сейчас есть. Сейчас уже есть. Мы эту русофобию сами сконструировали. Им было по большому счету на нас плевать. Им хотелось просто, чтобы мы не очень шумели. Ну и желательно не жрали соседей. Ну, то есть это примерно была квартира с бомжами, понимаете. Пока мы потихонечку пили, все было нормально, но в тот момент, когда потекла кровь внизу, люди забеспокоились. И никакого нет повода считать, что русофобия была до того, как мы стали подниматься с колен. Подъедая своих соседей.

О. Журавлева― Отзываться о родине как о квартире с бомжами разве это не русофобия – скажут вам.

Д. Глуховский― Слушайте, я при этом родину очень люблю. Но, к сожалению, поведение наших политиков, это не родина, причем здесь родина. Это никакого отношения к людям не имеет. Это имеет отношение к поведению политиков, принимающих решение и берущих ответственность за нашу внешнюю политику. Какое отношение к родине это имеет. Государство имеет. Не надо ставить знак равенства между государством и родиной. Родина это территория и живущие на ней люди. И люди, единственный их минус – что они внушаемы. А вот политики, среди которых…

О. Журавлева― Они как бы не люди, я так подспудно чувствую это ощущение.

Д. Глуховский― Они уже немножко не люди, конечно. У меня такое ощущение, что они уже немножко вознеслись над толпой. Они как бы уже боги, да.

О. Журавлева― Мы вернемся в студию после небольшого перерыва.

НОВОСТИ

О. Журавлева― И снова с вами программа «Особое мнение». И наш слушатель Борис из Москвы пишет, что над диалог похож на диалог из «Спящих».

Д. Глуховский― Только наоборот. С обратным знаком.

О. Журавлева― Ну почему. Я просто хороший кагэбэшник, а вы наоборот…

Д. Глуховский― А я спящий агент. Невыспавшийся сегодня немного агент.

О. Журавлева― Наверное, так там все происходит. А вы кстати сериал посмотрели?

Д. Глуховский― Я начал смотреть. Потому что думаю уже, наверное, спросят. Все обсуждают, вся интеллигенция бухтит, надо пойти глянуть одним глазочком. Но я только начал смотреть. Какой-то мне кажется до того, как Буратино прошел шлифовку и был таким куском полена с носом, торчащим, вот примерно такой же степени тонкости проработка сюжета и актерская игра. То есть такая топорная пропаганда. До пришествия рубанка даже. То есть пока топор, не говоря уже о рашпиле и прочих инструментах мелкого тюнинга.

Д.Глуховский: Не думаю, что Путин может решиться на структурные реформы. Потому что это означает дестабилизацию

О. Журавлева― Скажите, а у нас просто профессионалов не хватает работать в пропаганде тонко.

Д. Глуховский― Слушайте, есть Владимир Владимирович Познер. Который корифей государственной пропаганды. Который очень тонко работает. Как не хватает. Есть такие люди. Константин Львович Эрнст. Тончайшей души человек, гениально работает. В пропаганде. Есть у него и то, и се, пятое, десятое. И весь ассортимент представлен. Кто упрекнет Эрнста, что это не тонкой души человек. Нет такого. Нет такого обнаглевшего типа, который мог бы в чем-то Эрнста упрекнуть. Но есть такие примеры работы непритязательные. Как авторы сериала «Спящие». С другой стороны нужно ли, сколько есть процентов населения, способных оценить тонкость, изящество мастерства Владимира Владимировича Познера. Ну, это опять же вшивая интеллигенция. Потому что Познер с моей точки зрения выполняет ровно ту функцию, которую выполняет Соловьев. Только Соловьев охмуряет плебс, а Познер охмуряет в интересах государства интеллигенцию.

О. Журавлева― А кажется, что Познер совершенно на какой-то особенной стороне. Отдельно от государства.

Д. Глуховский― Вовсе нет. Это человек, который при всем моем уважении, при том, что я тоже как и любой вшивый интеллигент самозваный подпадаю, конечно, под его нечеловеческое обаяние, под его утонченную речь, под его манеру переводить обратно с французского на русский все, что он говорит. Все его белогвардейские языковые конструкции. При этом скажем правду себе и всем, это человек, который уже 50 лет с лишним оправдывает советское государство во всех его ипостасях. Перед сначала Западом, а теперь на внутреннего потребителя – и перед интеллигенцией. Вот с моей точки зрения важность его работы.

О. Журавлева― То есть вообще у нас пропаганда поставлена хорошо.

Д. Глуховский― У нас пропаганда поставлена гениально. У нас пропаганда отлажена в стране гениально.

О. Журавлева― Поэтому говорить о том, что народ так на дешевые какие-то трюки покупается, нельзя.

Д. Глуховский― Народ покупается на дешевые трюки, а интеллигенция покупается на дорогие. И все покупаются.

О. Журавлева― Вариантов нет.

Д. Глуховский― Когда все СМИ крупные находятся под тотальным контролем государства, какие могут быть варианты. Когда любая попытка общественной дискуссии подменяется поставленными шоу. Где люди по либретто читают свои какие-то позиции. Озвучивают. Ну, о чем мы говорим.

О. Журавлева― И по либретто же…

Д. Глуховский― Когда у нас есть профессиональный украинец, профессиональный поляк, профессиональный американец, которые специально, раньше Новодворскую звали, чтобы демократов изображать. Но она не понимала, что ею манипулируют. Потому что она была, скажем так, не самым харизматичным, скажем, политиком. По крайней мере, внешне, притом, что она была умнейшая женщина и так далее. Но ее звали специально, чтобы дискредитировать демократическую идею визуально. Все говорили: ну какая-то сумасшедшая бабка не русской национальности. И то же самое с этими всеми. И кого сейчас зовут, чтобы интеллигенцию изображать. Чтобы Украину изображать. Чтобы поляков, чтобы наших соседей изображать. Всяких оплаченных печальных клоунов. Это все нужно для того, чтобы имитировать общественную дискуссию, всегда с выводами, всегда в однозначно выгодном для государства ключе.

О. Журавлева― Когда, как вам кажется, государству уже хватит идеологически обрабатывать население? Потому что вот куда ни посмотришь…

Д.Глуховский: Гениальность людей, которые нами с  вами помыкают, заключается в том, что они, играют на опережение

Д. Глуховский― Пока было что кушать, население было предоставлено само себе. Как только кран стал, как только колбасу отключили, понимаете, в этот момент пришло время снова людям нагадить в головы. Нужно отвлечь внимание людей от того, что их жизнь ухудшается. И с моей точки зрения, когда было понятно, что сланцевая революция состоялась, несмотря на заверения Сечина, что ее не будет, она произошла. Нефть рухнула в три раза, и стало понятно, что деньги заканчиваются. И у меня вообще ощущение, что подлинный смысл Крыма и Украины: а) с одной стороны в дискредитации уличных революций тотальной, показать, что уличные революции приводят к гражданским войнам. Она бы не привела, если бы мы не устроили у них гражданскую войну. Но мы устроили. И это привело. И второе – переключить внимание населения с их стремительно ухудшающегося экономического положения на внешнюю политику. На воображаемый для нас и очень реальный для украинцев кровавый конфликт.

О. Журавлева― Но с другой стороны мы все про внутренние наши дела говорим, а вот из Иркутской области, например, нам пишут: а разве в США ситуация со СМИ лучше?

Д. Глуховский― И там вешают негров, как известно. У вас в Америке что?  — негров вешают. Это тоже один из известных, вы  почему так говорите, уважаемый слушатель из Иркутской области. Потому что вам этот ответ…

О. Журавлева― Потому что часто бываем в США и работаем в СМИ там.

Д. Глуховский― Потому что вам этот ответ на этот вопрос готовеньким предложили в десяти ток-шоу уже. Как только у нас что-то плохо – тычь пальцем в Америку, говори: у них еще хуже. И более того, у меня вообще ощущение…

О. Журавлева― Вы как журналист-международник должны знать, что у них действительно худо. В Европе то правые вылезают…

Д. Глуховский― То левые.

О. Журавлева― То…

Д. Глуховский― Гомосеки.

О. Журавлева― То какие-то ужасные фашисты. На самом деле на выборах вдруг появляются довольно страшные партии. Мы просто сейчас за этим не очень внимательно следим. Сепаратизм растет.

Д. Глуховский― Ну растет, эта Каталония несчастная, если она отделится, она не хочет выходить никуда из ЕС, она хочет быть частью ЕС. Наднационального образования. И хотя я выступаю за территориальную целостность с Испанией. Я испанский юнионист. Что касается пришествия к власти, допустим, каких-то радикальных партий временного, это в странах, где существуют надежные демократии, где одна из партий не может после этого узурпировать власть. Как это произошло, например, в Турции. Как это происходит сейчас в Польше. К сожалению. Если партия, придя к власти даже с тотальным преимуществом, не может поменять Конституцию, не может нарушить работу ветвей власти и органов власти. То ничего страшного в этом я не вижу. Появилась проблема с беженцами, с огромным количеством людей…

О. Журавлева― И межконфессиональная проблема обострилась.

Д. Глуховский― Межнациональная. Это потрясение для общества. Было принято решение помочь людям проявить, оказать гуманитарную помощь. Продуманное решение? – непродуманное решение. К каким последствиям оно привело – просчитано не было. То, что населению местному даже немцам, которым настучали по рукам американцы и отучили их от каких-то националистических выходок, по крайней мере, на западе Германии, которая была оккупирована американцами в отличие от Восточной, которая была оккупирована нами, очевидно совершенно, что это никого равнодушным не оставит. И какой-то выход это должно принять. Вот проголосовали за эту партию. Когда проблема будет решена, те, кто действительно нуждается в убежище, получат убежище, другим будет предложен материальный стимул. Экономическим мигрантам. Чтобы они вернулись к себе домой. И если беженцев в Германии интегрируют, потому что Германия в принципе достаточно грамотно интегрирует. В отличие от Франции, которая со своими арабскими гражданами в свое время поступила неправильно, просто приняв их и никак не занимаясь их судьбой. Из-за чего выросло второе, и третье поколение растет, совершенно оказавшихся в  пузыре людей, которые не могут себя никак применить, и конечно, там уходят к исламистам и не хотят работать. Третье поколение, растущее на социальном обеспечении. Но Германия достаточно грамотно всегда интегрировала вновь прибывших. И турки являются полноценной частью немецкого общества. В отличие от арабов во Франции, которые никак не могут ассимилироваться. Турки работают, турки интегрируются. Они европеизируются и так далее. Поэтому я не думаю, что сейчас эта «Alternative für Deutschland» каким-то образом поменяет повестку. Потом, разумеется, будет какое-то левое движение, социальной солидарности, антифашистской направленности.

Д.Глуховский: Поклонская -это персонаж типа Милонова, который нужен для симуляции какой-либо деятельности

О. Журавлева― В общем, Европа не загнется.

Д. Глуховский― Европа вообще не загнется. Европейская модель…

О. Журавлева― И Америка не загнется.

Д. Глуховский― И Америка не загнется. И мы не загнемся. Никто не загнется. Я немножко беспокоюсь за Ким Чен Ына.

О. Журавлева― А что такое?

Д. Глуховский― Майк Помпео сказал, что с ним может что-то плохое произойти. Он такой…

 О. Журавлева― Вы боитесь за его здоровье?

Д. Глуховский― …смешной мультперсонаж.

О. Журавлева― Ничего себе смешной. Он ракетами пуляет что ни день…

Д. Глуховский― Это, конечно, неуместно шучу…

О. Журавлева― А мы движемся по идеологии туда в ту сторону…

Д. Глуховский― Мы очень двигались в эту сторону в 2014 году.

О. Журавлева― А сейчас немножко свернули.

Д. Глуховский― Мне кажется, что решили немного подсдуть. Немножко убрать огонь под скороваркой. Прибрать. Было на шестерке, а сейчас на двоечку переставили. И, несмотря на продолжающиеся эксцессы, конечно, градус нагнетания истерии совсем не тот, который был. Причем обратите внимание, если вы подписаны на каких-нибудь украинских журналистов или вообще украинских политологов и так далее, вы видите, что для них, мы так удивляемся, что так по поводу Донбасса. У нас из телевизора пропал Донбасс и мы как-то, ну отпилили людям ногу и забыли про это. А у них она все еще болит. Фантомные боли. И это, конечно, видно, насколько у нас украинскую тему вытащили из телевизора. Так раз — и переключились на другое. На Сирию. Потом на «Матильду».

О. Журавлева― Но зато теперь у нас патриотизм, как это, уваровская триада, и вот даже школьный курс нравственных основ семейной жизни нам уже одна хорошая монахиня и не менее хороший священник уже сочинили. Может, мы другим теперь будем заниматься. Может у нас теперь все каналы будут канал «Спас».

 Д. Глуховский― Совершенно очевидно, что…

О. Журавлева― Но ведь хорошо же будет…

Д. Глуховский― Даже в советские годы, когда нравственностью занимались гораздо более серьезные инстанции, чем РПЦ.

О. Журавлева― Горком, хотите сказать.

Д. Глуховский― Да. Горком, партком и еще другие аббревиатуры из трех букв. Даже в те славные годы русский человек был по вопросам морали достаточно расслаблен всегда. И никогда мы не осуждали людей за маленькие человеческие слабости особенно. Всегда себе это позволяли. Мне кажется, что то же самое было примерно в царской России. И так далее. То есть вообще мы в плане сексуальной распущенности, у нас все хорошо. Понимаете. Все нормально с этим налажено. И я не думаю, что какие-нибудь притязания РПЦ на то, чтобы эту сферу урегулировать, к чему-то еще могут хорошему привести. У меня вообще есть, собственно теория, которая заключается в том, что подавление сексуальности и легитимизация определенных практик сексуальных и делегитимизация других сексуальных практик нужна только для установления более полного контроля над личностью. В тоталитарных государствах, государство…

О. Журавлева― Забирается в постель.

Д. Глуховский― И говорит: вот так можно, а вот нельзя. Прекрасно известно, что все равно люди будут делать и так, и эдак. Просто из-за того, что они делают так, как нельзя, на четвереньках, допустим, или вприсядку или с овечками, они будут себя чувствовать виноватыми, и они будут знать, что, скорее всего, на них есть папка, где все с овечками и курицами зафиксировано про них. И что из-за этого они должны быть политически лояльны втройне.

О. Журавлева― Интересный ход. Это писатель Дмитрий Глуховский со своим особым мнением. Всем спасибо, всего доброго.

Источник: Дмитрий Глуховский — Особое мнение — Эхо Москвы, 23.10.2017