Бульдозерное лобби: кто и зачем начал жилищный передел Москвы, и при чем здесь отец Алины Кабаевой

131

Последние события на рынке московской недвижимости, будь то реновация, фактическая отмена долевого строительства или возникающие в разных районах города инвест-проекты стали логическим заверешнием процессов, которые начались довольно давно. О переделе на рынке жилья, его бенефициарах и о том, как на это повлиял отец Алины Кабаевой – в репортаже Ксении Назаровой.

Жена тренера Эдуарда СмиотанкоЭто Эдуарда Альфредовича, моего мужа, кубки. Если бы он жив был, он бы костьми лег, не дал бы такому безобразию.

Улыбчивый человек на фото — Эдуард Смиотанко. 50 лет назад он залил во дворе дома по улице Кравченко каток и собрал из трудных мальчишек хоккейную команду.

 «Я помню до сих пор, как он приходил зимой с заливки катка, усы  все в сосульках, весь белый такой, как снежный человек», — рассказывает его дочь Кристина.

Когда три года назад на месте его катка решили построить высотку — не выдержал и попал в больницу. Обманом сбежал прямо из палаты на встречу с префектом, но так туда и не попал — снова инсульт.

Кристина Смиотанко, дочь тренера Эдуарда Смиотанко А он как раз из-за этой площадки должен был идти общаться…. Он нас обманул, сказал, что его выписали, он сбежал из больницы, приехал сюда, и ему стало плохо.


UPDATE, & P.S.: 


Год назад Эдуарда Смиотанко не стало, а стройка, несмотря на протесты жителей, все-таки началась. Таких историй по Москве — сотни, протестов становится все больше, но власти слышат девелоперов, а не людей.

«Почему власть на пустом месте в 18-м году — именно в 18-м году устраивает гражданскую войну! Самая настоящая гражданская война!», — жалуется Наталья Виноградова, житель улицы Кравченко.

Там, где стоят небольшие краны, будет еще одна 60-этажная башня — на расстоянии от того белого дома 22 метра!

Все эти истории с разных концов Москвы связаны между собой именами застройщиков и тех чиновников, которые за ними стоят. Кто и сколько заработает на программе реновации и кому выгодны  строительные реформы — об этом говорят уже не только рассерженные горожане, но и те бизнесмены, для которых реновация не станет золотым дном.

«Понятно, что у каждой стройки есть свой выгодоприобретатель, вопрос – почему одни и те же люди?» — спрашивает Вадим Калинин, учатник движения «За Москву».

Если бы «Матрицу» снимали в России, то натуры лучше режиссеры бы не нашли: типовые высотки сменяют друг друга до самого горизонта, если не знать точного адреса, здесь легко заблудиться. Это Некрасовка — точно такие же новые районы, как и этот, берут Москву в железобетонное кольцо и, кажется, оно вот-вот сомкнется.

Двадцатипятиэтажку сдали несколько лет назад. Но половина квартир пустует до сих пор: не продаются. Немногочисленные новоселы ходят по подъезду с оглядкой — в пустующие квартиры самовольно въезжают люди криминального вида. И так — каждый раз до первого полицейского рейда.

Анастасия Расторгуева, житель НекрасовкиВыселки, выселки — да. Многие люди говорят — поеду в Москву подышу свежим воздухом.

Так, в часе езды от метро Выхино растут будущие московские фавелы. По словам архитекторов, эти места окончательно превратятся в гетто через 10-20 лет. Уже сейчас очередь на автобус до метро по утрам растягивается на несколько километров.

Анастасия Расторгуева, житель Некрасовки: У нас две проблемы основные – это экология и это транспорт. У нас на выезд ведет двухполосная дорога, с утра до метро до ближайшего, «Выхино», мы добираемся  час – полтора. Сегодня до двух часов люди добирались.

Люберцы, 7 утра — обычная в это время очередь на автобус. Вот так и выглядит типичный кризис перепроизводства: девелоперы построили больше, чем могут продать. В такие районы, как Люберцы или соседняя Некрасовка, москвичи не поедут — здесь и с экологией проблемы, и дорог сюда толком не провели.

А в старой Москве все привлекательные территории давно заняты. Чтобы поддержать строительный бизнес, власти выбрали три пути: программа реновации, поправки к закону о долевом строительстве и раздача земель по инвест-проектам.

 

— Если брать мой шаг за метр, то раз, два, три — вот три, четыре метра

— Три метра расстояние?

— Три с небольшим, да

 

Территория, попавшая под инвест-проект — в Хорошево-Мнёвниках, где когда-то стояли обычные пятиэтажки, практически все свободные участки земли застроены компанией «Крост». Дома ставят вплотную, вместо детского сада строят гостиницу, а совсем новые высотки уже начинают рассыпаться из-за стройки прямо под окнами.

Мэрия раздает землю застройщикам по так называемым инвест-проектам: девелопер ничего не платит за аренду, сносит старые дома, жителей расселяет в новые, остальное — продает.

Юрий Эхин, архитекторГрадостроительный кодекс это и предусматривает…  Градостроительный кодекс не нарушается в базовых своих вещах, больше того, он скроен именно таким образом и именно под эти цели. Поэтому говорить о том, что нарушается он и Жилищный кодекс, я б не стал.

Социальных объектов не хватает — их строить невыгодно, потому что нельзя продать. Этакий прообраз реновации: уплотнить, расселить, продать. Минимум рисков, максимум прибыли, выгоднее инвест-проектов — разве что ограбления.

Ирина Мигунова, житель 75 квартала Хорошево-МневниковКогда квартал задыхается без школы, без садика, когда плотность населения зашкаливает — у нас очень много маленьких деток, которые пойдут в школу, в садик — а куда они пойдут? 74 квартал напротив идет под реновацию. Напротив 82 квартал — под реконструкцию. То есть, мы превращаемся в одну большую стройку, и, казалось бы, сам бог велел поставить школу, садик – но нет.

В квартире Ирины Мигуновой — стойкий запах корвалола. Официальные письма уже не помещаются на столе – здесь все больше запросы жителей, все меньше – ответы чиновников. Точно такой же инвест-проект запускают в Кунцево, только там будет строить ПИК. Два квартала, а это 38 домов — снесут, а на их месте девелопер построит высотки. Судьба жителей уже решена.

Галина Охорзина, житель КунцевоИз литературного жанра одна фраза напрашивается, что деревню продали вместе с холопами.

Галина Охорзина уверяет — они несколько раз обращались к Павлу Поселенову, депутату Мосгордумы от Кунцево. Но помощи так и не дождались. Сам Поселенов в прошлом — генеральный директор группы компаний ПИК. Так бывшие подчиненные Поселенова получили земли в его районе.

Еще один способ поддержать крупный бизнес: поправки к закону о долевом строительстве, они вступят в силу с июля. Теперь его настолько усложнят, что в новой схеме выживут только самые сильные. Те, кто сможет позволить себе построить дома на свои деньги, а не брать у дольщиков на стадии котлована. Решаются сразу две проблемы — исчезают неприятные картинки с митингами обманутых дольщиков, и жилья строится ровно столько, сколько сможет поглотить рынок.

Дмитрий Котровский, соинвестор «Химки-групп», член «Опоры России»Мывидим, что те, кто имеет компетенцию профессиональную на рынке, могут договариваться с банками о получении кредитов, могут не нарушать действующее законодательство и, более того, интересы дольщиков. Но при этом эти компании понимают, что бороться с теми, кто является более крупными и имеет те ресурсы, которые частный бизнес не может получить – такая ситуация с точки зрения Конституции не может быть. Поэтому выгодоприобретатели в этой ситуации являются, по моему мнению, банки и чиновники.

Впрочем, до вступления закона в силу еще полгода — строители хватаются за любые куски земли и начинают ускоренно продавать строящееся жилье, иначе потом это будет гораздо сложнее. Для большинства застройщиков средней руки — это как вбежать в последний вагон. Для большинства москвичей, оказавшихся на пути большого бизнеса, — война.

У этой войны свои ежедневные сводки. Жителей дома по улице Кравченко, 16 бьют росгвардейцы, полицейские изымают ножи у незваных гостей. Хотя здесь круглосуточно дежурит полиция.

— А здесь есть угроза общественного порядка?

— Мы патрулируем, это наша территория, мы ее патрулируем.

И даже во время интервью за углом наготове автозаки. Во дворе дома началась большая стройка, тридцатиэтажную высотку пытаются уместить на бывшей детской площадке, где раньше был каток. Как утверждают сами жители, никаких геологических исследований застройщик не проводил — торопился.

Наталья Виноградова, житель ул. Кравченко: Законы физики не купишь никак! Геодезических исследований на этом месте не было, а на этом месте течет подземная река… что будет здесь при несделанных геодезических исследованиях и при современном качестве строительства, когда не соблюдаются никакие снипы!

Константин Алтухов уже несколько месяцев дежурит в своей старенькой газели. Когда строительство возобновляется, он перегораживает проезд технике. Алтухов рассказывает — человек, пытавшийся месяц назад купить у него машину, назвал себя представителем застройщика. А потом неожиданно разоткровенничался. Тот разговор Алтухов на всякий случай записал:

— Сейчас начались выборы, а исходя из этого мне в полиции сказали: “Леш, покуда выборы, мы их разгонять не можем”.

— А после выборов можно и бить и сжигать?

— После выборов да. Вот сейчас предвыборный цикл начался, президент у нас сказал, что будет президентом, три месяца бить никого нельзя. ОМОН не впрягается, Росгвардия не впрягается.

И это только одна стройка. А что будет, когда начнется реновация? Эксперты говорят, что впервые о ней заговорили еще 10 лет назад.

Вадим Калинин, член координационного совета регионального общественного объединения «За Москву»Как поддержать этот драйвер «экономики», которым у нас в последнее время считается жилищное строительство – это стройка. Нужна какая-то глобальная стройка, и она была придумана.

Константин Апрелев, председатель российской гильдии риэлторов:

Снос и строительство 24 – 30-этажек в несколько раз уплотняет среду обитания. И вот это глобально.

Источники Дождя среди девелоперов говорят о том, что эта программа позволит московским властям взять на себя функции застройщика. Теперь останутся всего два технических заказчика — управление гражданского строительства и управление экспериментальной застройки. А уже они в свою очередь будут нанимать застройщиков на подряд. Казенные предприятия в свою очередь напрямую подчиняются вице-мэру Марату Хуснуллину, а возглавляют их Дамир Газизов и Альберт Суниев — они были подчиненными Хуснуллина еще в Казани, а затем переехали за своим боссом в Москву. Кстати, на сегодняшний день все реновационные дома построило именно КП УГС.

Имя самого Марата Хуснуллина связывают с известным бизнесменом и общественным деятелем Маратом Кабаевым — это отец Алины Кабаевой, бывший футболист, а сейчас основатель международной ассоциации исламского бизнеса. По словам наших источников, это он поспособствовал назначению Хуснуллина в московские министры. Это косвенно подтверждается тем, что долгое время штаб-квартира ассоциации мусульман-предпринимателей находилась в Казани, а сам Марат Кабаев по данным открытых источников возглавлял государственное ремонтно-строительное предприятие «КемешЧишме». Подчинялось оно напрямую Марату Хуснулину. Даже сейчас телефонные номера «КемешЧишме» совпадают с номерами международной ассоциации, которую возглавляет Кабаев. Мы не смогли дозвониться по этому номеру

По данным базы «Спарк», Марат Кабаев имеет интересы в строительном бизнесе — на него оформлена ООО «Строительная компания». Правда, судя по бухгалтерскому отчету, больших денег она своему владельцу не принесла. А вот его возможный протеже, как и мэр Москвы в ходе программы могут неплохо преуспеть.

Юрий Эхин, архитектор: Фонд реновации строит жилье — причем важно обратить внимание на стоимость. Они официально называют стоимость 90 тысяч за квадратный метр. Если мы спросим девелоперов — 70-75 тысяч квадратный метр с отделкой, себестоимость, если не ошибаюсь.

В ходе таких несложных подсчетов архитектор Эхин выдвинул версию: власти Москвы смогут зарабатывать по 20 тысяч рублей с каждого квадратного метра, построенного по программе реновации. Это лишний раз доказывает, что мэрия становится бизнес-структурой и стремится к получению прибыли.

«В конце концов, жадность застройщиков имеет предел, или у них все отбито. Все соображения о том, что будет после них», — рассуждает Алексей Соболев.

История Алексея началась, как в типичном американском боевике начала 80-ых: главный герой возвращается с войны в родной город и понимает, что здесь что-то не так. Соболев воевал на Донбассе, а когда пришел, узнал, что на месте леса в Мякининской пойме застройщик собирается строить коммерческое жилье. Прямо на месте водозабора. По району уже начали ходить улыбчивые люди и собирать подписи за реконструкцию. Алексей, вместе с несколькими товарищами, начал их буквально отлавливать.

Алексей Соболев, житель Кунцево: В основном людей использовали втемную, им объяснили, что они собирают подписи за благоустройство. Мы людям это все объясняли, что они участвуют в грязном и отвратительном деле.

Архитекторы и градозащитники уверены: если власть ничего не предпримет, такие рассерженные горожане появятся в каждом районе. И все-таки еще остались способы, которыми можно повлиять на чиновников, депутатов и застройщиков

Вадим Калинин, член координационного совета регионального общественного объединения «За Москву»: И вот чтобы эти изменения вносить в проекты межевания, в проекты планировки территорий у муниципальных депутатов эти функции никто не отнимал. Они в любой момент могут инициировать внесения изменений в проект планировки по их инициативе ДГИ обязан выполнить и перемежевание, если есть основания – если плотность населения превышена, или площадь жилой застройки превышена…  вот эти вопросы надо задавать вашим муниципальным депутатам — именно для того они нам нужны.

И действительно, есть среди депутатов те, кто пытается  как-то переломить ситуацию. Например, в Гагаринском районе инициировали референдум, чтобы ограничить уплотнительную застройку. Прокуратура выступила против — референдум может нарушить интересы неопределенного круга лиц. Хотя кто входит в этот круг — догадаться не так уж сложно.

Источник: Бульдозерное лобби: кто и зачем начал жилищный передел Москвы, и при чем здесь отец Алины Кабаевой