Странное чувство пережил в понедельник. Иду по улице и вдруг понимаю — что-то не то. Что-то изменилось. Причем в лучшую сторону. Улица та же, и я красивее не стал, но как-то безопаснее прежнему мне идти по той же улице. Остановился, стал думать, в чем все-таки дело, сообразил. Мне ведь Telegram отключили! Ну, не мне одному, не стоит зазнаваться, всей Российской Федерации отключили, но это ведь я сразу ощутил, что мне теперь в Российской Федерации не так опасно. Спасибо, кормильцы! Защитники! Не знаю, как и благодарить. Хотя нет, знаю. Скоро, вроде, на Дерипаску скидываться. Ему тяжело сейчас, Дерипаске. И потом на Асада.

Асаду требуется четыреста миллиардов долларов, про это даже по телевизору говорили. Для хорошего человека не жалко — все-таки верный союзник и даже, возможно, единственный. Нет, кормильцы, я понимаю: когда придет время скидываться, вы просто возьмете деньги и ни о чем меня не спросите. И правильно, так и надо со мной. Просто знайте — я скидываюсь без нытья. Наоборот, с благодарностью.

Раньше ведь, бывало, идешь по улице и переживаешь некоторую неловкость: в кармане смартфон, в смартфоне — Telegram, а в нем, конечно, помимо избранных мест из перебранки с друзьями и анонимного паблика «Лучшие попки на пляже» (незаменимый источник знаний о текущей политике, говорят, его, как и все прочие анонимные каналы, вели исключительно отцы русской демократии и особы, приближенные к императору), — террористы. Нет, товарищи из органов, плохого не подумайте — среди моих контактов никаких террористов нет, но честному и законопослушному человеку тяжело и страшно было жить с мыслью, что одним с ним мессенджером пользуется это отребье рода человеческого.

Теперь не то. Теперь жить легко и не страшно. Хотя, конечно, все-таки не совсем. Telegram заблокировали, интернет остался. А ведь Telegram — еще не самое дно. Ниже — социальные сети, где пользователи безнаказанно (ну, относительно безнаказанно, некоторых время от времени наказывают, но пока явно недостаточно) критикуют власть, сомневаются в успехах наших ВКС и бескорыстности мотивов Башара Асада, вернейшего, или, не исключено, единственного из союзников России. Это даже если не заикаться о группах смерти, детской порнографии и прочих вещах, вызывающих стойкий интерес сенатора Елены Мизулиной. Нет, слава Богу, в Роскомнадзоре сидят настоящие таланты, удивительные люди, у которых руки растут из мест, к упоминанию в печатном тексте непригодных, — у них ведь почти получилось пол-интернета разгромить в рамках борьбы с одним несчастным мессенджером, создать проблемы паре банков, частным клиникам и даже отдельным торговым сетям. Это хорошо, но мало. Что-то мне подсказывает, что и после блокировки Telegram террористы найдут способы общаться в интернете, так может, того? Запретить весь этот интернет от греха подальше? К Трамповой, скажем так, матери?

Хотя потом они созваниваться начнут. Или переписываться. Но мы запретим слова и буквы. Поначалу будет тяжело, но безопасность того стоит. Электричество, кстати, тоже запретим. Электрификацию всей страны выдумали люди довольно несимпатичные, пора избавляться от большевистского морока. Такое даже либералы одобрят.

Успокаиваешь так вот себя, продолжаешь движение, но на углу — аптека. А в аптеке — импортные лекарства. И страшно подумать, что там в этих разноцветных коробочках, если вспомнить, сколько ненависти накопилось у прогнившего западного мира к сияющей и безгрешной России. Нет, конечно, Петр Толстой, депутат Государственной думы, наметил дорогу к победе: будем лечиться корой дуба и настойкой боярышника. Настойка боярышника, как показала эпидемия отравлений декабря 2016 года в Иркутске, может вылечить вообще от всего и сразу. Но даже и Петр Толстой — человек с соображением, тут ничего не скажешь — не все лекарства предлагает запретить. Не хватает у него решимости пройти до конца по пути борьбы за безопасность сограждан. Это печалит.

Да мало ли поводов печалиться у сознательного гражданина? К зданию ФСБ враги и предатели принесли бумажные самолетики — протестовать против запрета все того же мессенджера. Их, конечно, повинтили, и поделом. Сколько весит один бумажный самолетик? Граммов, думается, десять. Но ведь злоумышленники могли принести их сколько угодно. Например, столько, чтобы весили как один настоящий самолет. Видели, небось, что бывает, когда настоящий самолет врезается в здание? Тем более — в здание ФСБ, где засели люди робкие и беззащитные. Им однажды дверь подожгли, так они даже поймать поджигателя не сумели, пока сам не сдался. Повезло — идейный попался поджигатель, но могло ведь и не повезти.

Факт задержаний радует, чего уж, но радует не до конца. Потому что опять полумеры. Надо было запретить бумагу. В конце концов, террористы могут использовать бумагу для переписки. Ну и про исходящую от бумажных самолетиков опасность тоже забывать не будем.

Или вот… Или знаете что — достаточно. Долго можно глумиться над идиотскими затеями наших нынешних хозяев. Мы над ними глумимся, они — над нами. Мы шутим — и они в ответ шутят. Наши шутки иногда остроумные, а иногда нет, тут как повезет. Каждая их шутка — как выстрел в колено. Запрет мессенджера делает жизнь чуть менее удобной. Запрет импортных лекарств просто убьет некоторое количество больных под веселый смех Петра Толстого. Здорово ведь он придумал про кору дуба. Нет, действительно, остроумная вышла шутка.

А верх этого остроумия в том, что они в колено не себе стреляют. Случись что с депутатом Толстым и его близкими — ему с гнилого Запада вовсе не кору притащат. Понадобится — отвезут в лучшую клинику. Как тут не вспомнить начало санкционной войны, когда депутат Иосиф Кобзон практически одновременно и радовался происходящему, и попросил публично Путина похлопотать перед Меркель, чтобы позволила означенная Меркель ему, депутату, лечиться, как и прежде, в Германии. Потому что мы в разных Россиях. В той России, где Кобзон с Толстым, жизнь даже более радужная (в хорошем, не предполагающем пропаганды чего-либо сомнительного в среде подростков, смысле), чем в отчете премьера Медведева перед Государственной думой.

А та Россия, где мы, только, кажется, и нужна для демонстративных унижений в ответ на очередные санкции. Чужие, похоже, не сильно боятся, но это не повод не бить своих, да и какие мы им свои. И потом, они же не просто так нас бьют, все ради нашей же безопасности.

Хотя нет. Еще пригодимся, когда будут на Асада собирать. Верному другу Асаду очень нужны четыреста миллиардов долларов. На первое время. А там посмотрим.

Источник: Две России, Telegram и вопросы безопасности – МБХ медиа