О.Бычкова― 9 часов, 5 минут в Москве. Добрый вечер! Это программа «Суть событий». И в московской студии я, Ольга Бычкова. А самое главное, что Сергей Пархоменко, который сейчас нам всё объяснит, с нами в прямом эфире «Эха Москвы», не важно, где он физически находится. Привет тебе!

С.Пархоменко― Привет-привет! Как меня там слышно?

О.Бычкова― Да всё отлично слышно. Давай, прежде чем мы начнем говорить о российских событиях, начнем с событий, которые не сильно российские, но к России имеют отношение. В Москве прошли переговоры между российским Министерством обороны и делегацией израильских военных во главе с делегацией ВВС Израиля. И, собственно, израильтяне представили 40-страничный доклад со всеми подробностями о том, что произошло с российским самолетом-разведчиком Ил-20, сбитом в Сирии.

С.Пархоменко― Да, читал-читал.

О.Бычкова― И там подробно объясняется, почему, собственно, не могли никак израильские летчики прикрыться этим самолетом, который трагически погиб.

С.Пархоменко― Вообще, конечно, это еще одна глава из сказки, которую мы друг другу с российским государством, а чаще всего оно нам, рассказываем последнее время постоянно. Это сказка про то, что тщательнее надо.

Вообще, современная война, я бы сказал, очень информационная, не в том смысле, что все друг друга бомбят в Фейсбуке всяким фейк-ньюсом, а в смысле, что каждая выпущенная пуля и каждый солдат, который вылезает из бронетранспортера, чтобы куда-нибудь пойти, оставляет за собой огромное количество всякой информации. Всё происходит на виду у всех. И уж, тем более, операции современной авиации или там, более-менее, современной ПВО регистрируются очень тщательно.

И понятно, что этот самый российский самолет радиолокационной разведки совершенно не один там барражирует, в этом районе и следит за этим местом. Там рядом и французские суда, одно из которых, кстати, стреляло одновременно с этой операцией. Там рядом и американские наблюдатели и воздушные и морские, там рядом и израильские. Кого там, в общем, только рядом нет. И, конечно, всё это оставляет колоссальное количество следов. И абсолютно точно можно выяснить кто, когда и куда выстрелил, и кто когда и куда прилетел.

Идиотизм и агония режима в России: “победы Путина” на всех фронтах

И вот об этом, собственно, как я понимаю, очень технический, очень скрупулезный и очень неинтересный для чтения, но очень полезный, так сказать, для специалиста доклад, который привезло израильское Министерство обороны в Россию. Кстати, до сих пор неизвестно, кто сидел за рычагами и за кнопкой там в этот момент; есть много сообщений, что эти люди чуть не поголовно было арестованы – сирийские военнослужащие, и эти сирийские военнослужащие находятся сейчас там в каком-то сирийском СИЗО, где их всех проверяют. Но совершенно не исключено, что либо у них за спиной, либо прямо за пультом сидели российские инструкторы, которых именно там достаточно много и которые достаточно часто продолжают обслуживать те комплексы ПВО, которые Россия туда поставляет или продолжают обучать, или как-то инструктировать местных сирийских операторов.

Так вот еще тогда, когда эти части сирийского ПВО продолжали палить этими ракетами, никаких израильских самолетов в этом районе уже не было. Они уже сделали свое дело, они уже отстрелялись везде, куда они хотели отстреляться и возвращались обратно.

О.Бычкова― Прямо написано, что чуть ли не час прошел.

С.Пархоменко― Да, совершенно верно, что прошло довольно существенное время. А российский самолет, что поразительно, продолжал там торчать в этой зоне. И он заходил на посадку. Это, кстати, и позиция российских военных, что он был сбит в момент, когда он заходил на посадку. Он заходил на посадку после окончания этой операции. И что он там делал всё это время и почему он оставался в этой зоне вместе с израильскими самолетами, не очень понятно. И поэтому те, кто задаются этим вопросом, — на него пока нет ответа. Я думаю, что рано или поздно и этот ответ будет. Не этот ли ровно самолет осуществлял наведение, безуспешное впрочем, сирийских ракет на израильские самолет? Не для этого ли он там болтался, что он ровно этот огонь должен был корректировать – вот этот огонь ПВО, — на этот вопрос пока ответа нет. Я  думаю, что ответ этот будет.

О.Бычкова― А этот вопрос кто задает?

С.Пархоменко― Этот вопрос задают израильтяне, и этот вопрос задают все, кто наблюдает за этой ситуацией. Я читал, например, здесь, в американских газетах об этом, что не потому ли он там был, что он был таким своеобразным участником этой атаки, только на другой стороне? Выясним.

С.Пархоменко: Российские спецслужбы продолжают использовать уже однажды засыпавшихся агентов

В любом случае хочется сказать на это одну вещь, которая совершенно очевидна уже сейчас – что общими словами не получается. Не получается просто сказать: израильские самолеты просто прикрылись русским самолетом. Там не клеится просто ничего — ни скорости этих самолетов… Я не хочу здесь выступать каким-то самопровозглашенным экспертом по современной военной авиации, радиолокации и всему прочему. Но исходя даже из самого здравого смысла: самолет, который 50 лет назад был взят на вооружение Советской еще армией и очень современные штурмовики израильских ВВС сегодня – ну, совершенно очевидно, что это все-таки самолеты совершенно разного класса, и перепутать их очень трудно, а прикрыться одним за другой….

О.Бычкова― Ну да. И там у  израильтян тоже говорится, что с разной скоростью они двигались, и это очевидно.

С.Пархоменко― Да, скорости эти несравнимы, и совершенно очевидно, что просто одной фразы «Они прикрылись нашим несчастным самолетом» недостаточно. Придется это расшифровывать – расшифровывать очень подробно с точностью до долей секунды. На таких скоростях доли секунды играют очень большую роль. И расшифровывать с точностью до десятков метро, кто, где в какой момент находился.

Я, честно говоря, не верю, что российское Министерство обороны способно это обеспечить с такой точностью. А израильтяне наблюдают за этим районом очень подробно, и, я думаю, их информация в этой ситуации довольно убедительна. Но надо сказать, что, конечно, самый главный вопрос, связанный с этой темой – это, конечно, вопрос о том, «А чего они там делают?» И он уже многократно задан самыми разными российскими журналистами и публицистами, и кем только не…

О.Бычкова― Кто «они»?

С.Пархоменко― Они – российские военнослужащие. В ситуации, когда Россия много раз объявляла, что она прекращает эти операции, что считает войну выигранной. И, конечно, это совпадение, но это очень характерное совпадение, когда за сутки до этой истории с самолетом можно было прочесть в Телеграм-канале Маргариты Симоньян: «Я полагаю, что нам только что стало известно, что мы выиграли войну в Сирии» Подруга, мы не только не выиграли войну в Сирию, мы совершенно непонятно, почему продолжаем ее вести, вот ведь в чем дело.

И это, конечно, главный вопрос. И это тот главный вопрос, который был бы задан любому политику в мире, любому президенту в мире, любому главнокомандующему в мире: Что эти сограждане там в этот момент делают и за что в точности они там гибнут вот таким способом, что называется, под дружественным огнем? Сам дружественный огонь, к сожалению, с тех пор, как существуют войны, это вещь возможная, и в самых разных войнах это происходило. Но в этом дружественном огне всегда кто-то виноват. Всегда есть кто-то, кто подставил, всегда есть кто-то, кто отправил, прежде всего. Вот это вопросы, которые, конечно, в политическом смысле здесь самые важнее. Конечно, после них мы обязаны начать разговаривать о том, насколько профессионально, насколько надежно, насколько эффективно действует российское министерство обороны, насколько мы можем считать его заявления ответственными тогда, когда они говорят о том, что кто-то где-то прикрылся и так далее.

А у нас рядом – вот здесь я хочу перейти к другой тем, тоже связанной с Министерством обороны, но тоже эта тема очень свежая и очень актуальная ровно это недели – это история про новый виток брехни по поводу «Боинга» МН17. Это ведь на этих днях произошло, когда Министерство обороны устроило там специальный брифинг и выложило некоторое количество документов, которые доказывают, что обломки ракеты, которые были найдены и предъявлены международной следственной группой на месте крушения «Боинга МН17 в восточной Украине – вот того самого малазийского «Боинга», который был в июле 14 года сбит. Так вот эти обломки ракеты принадлежат, по мнению российского Министерства обороны, той ракете, которая была собрана и отправлена в свое время в Украинскую военную часть еще в 86-м году.

Там очень много всяких технических деталей. И на первый взгляд всё выглядит довольно логично, действительно, потому что, что такое эти документы? Ракета состоит из нескольких узлов. Каждый из этих узлов собирается отдельно, иногда на самых разных предприятиях это делается. Потом они все съезжаются в одно место. На каждый из этих узлов есть документы: отдельно на двигатель, отдельно на сопла, отдельно на разные детали корпуса и так далее. А потом составляется генеральная ведомость: из каких в точности деталей собрали эту ракету. То есть список, что в этой ракете есть корпус — номер такой-то, обтекатель — номер такой-то, сопло – номер такое-то, двигатель  — номер такой-то. Есть такое меню этих конкретных узлов, конкретных деталей, механизмов, которые в эту ракету вошли.

И потом то, что получилось – вот все эти детали в сборе – получает свой регистрационный номер. Вот это уже номер этой ракеты в целом, которая состоит из деталей под номерами такими-то. Вот набор этих документов предъявило российское Министерство обороны. И опять мы вынуждены им сказать: Ребята, а чего так неаккуратно? Потому что вот… я не знаю, у кого хватает терпения – у меня хватает – смотреть за тем, как Павел Каныгин, замечательный журналист и расследователь из  «Новой газеты» последовательно, слой за слоем раздевает эту луковицу вранья, как он снова и снова обнаруживает нестыковки в этих самых документах.

Это сложные для чтения тексты, сразу скажу. Они требуют большого терпения, почти такого же терпения, которое проявляет Павел Каныгин, который буквально в лупу эти бумаги рассматривает и находит в них массу интересного.

Но в целом есть два главных обстоятельства. Там есть очень много деталей, и Министерство обороны попыталось ему ответить и ответило крайне неудачно, не объяснив этих расхождения. Но есть два главных обстоятельства. Одно обстоятельство заключается в том, что ключевой документ, то есть, собственно, паспорт этого самого двигателя, часть которого была найдена международной следственной группой, предъявленный сейчас Министерством обороны. Этот документ датирован днем почти на 11 месяцев раньше, чем по их собственным сведениям этот двигатель был построен.

С.Пархоменко: Эти люди политической ценности не представляют, оппозицией не являются, интересов избирателей не защищают

То есть есть сильные подозрения, что они взяли другой паспорт, отличающийся на несколько цифры и переделали его аккуратненько, о чем тоже есть следы, потому что там есть несовпадение почерка в написании разных цифр, там есть несовпадение цвета чернил при написании разных цифр. Там вручную тогда заполнялись эти формуляры. Это не электронный документ, не отпечатанный, заполненный вручную. В общем, есть сильные подозрения в подлинности этой бумаги. Причем подлинность эта ставится под сомнение некоторыми побочными деталями. Там эти номера не очень видны, и очень легко можно себе представить, что портянка… или там чувак, который это изготавливал с помощью фотошопа, он в этот угол просто не посмотрел.

И второе обстоятельство заключается в том, что вообще непонятно, откуда эти документы взялись сейчас в Министерстве обороны. Вот этот конкретный документ должен храниться вместе с ракетой. Если они считают, что эта ракета находится в Украине, то там ровно должен находиться этот документ – подлинник. Если же это копия, то изготовление любой копии такого документа тоже регистрируется. Они должны были бы предъявить сведения о создании копии. И на самом том документе, который находится у них в руках, должно быть написано, что он копия, а не подлинник. С этим тоже совсем, совсем не клеится. Ничего с этим не получается.

Кстати, второе обстоятельство может быть объяснено еще одной интересной историей, которая промелькнула в прессе. Посмотрите, поищите. Я думаю, что кто может хорошо гуглить, легко найдет эти публикации. Я их нашел, в общем, без труда. Вот передо мной сайт газеты «Известия», открытый на номере известий, который вышел 1 октября 2008 года. Напомню вам, что 2008 год – это год, когда Украиной управлял ужасный, с точки зрения российской власти, п Ющенко. (Янукович с 2010 года сделался президентом Украины). А кроме того 1 октября 2008 года – это через неполных два месяца после российской грузинской войны.

И вот  в этих публикации «Известий» мы читаем: «На Украине грандиозный скандал. Президента Виктора Ющенко и его сподвижников обвинили в контрабанде оружия. 1 октября об этом заявила премьер-министр Юлия Тимошенко. И «Известия» располагают уникальными документами, свидетельствующими: снабжение Украиной Вооруженных сил Грузии оружием для ведения боевых действий против Южной Осетии и России осуществлялась с ведома и по поручению Виктора Ющенко и в ущерб обороноспособности Украины. Теперь ему грозит импичмент»

И что это за документы? Это документы о том, что Украина поставляла Грузии не только пистолеты, автоматы и что-то еще, а потом и танки и вертолеты. Но вот я читаю: «В 2007 году Грузия продает 6 зенитно-ракетных комплексов «Бук-М1. Комплексы «Бук-М1» были сняты с боевого дежурства и 223-й ракетный полк просто оказался небоеспособным», — так прокомментировал «Известиям» ситуацию глава комиссии по расследованию вопросов о поставках оружия в Верховной раде Валерий Коновалюк.

И вот этот 223-й ракетный полк  — это тот самый ракетный полк, о котором говорили представитель Министерство обороны Игорь Конашенков и начальник Главного ракетно-артиллерийского управления Николай Паршин на этой самой пресс-конференции несколько дней тому назад. И по их словам эта ракета, которая изготовлена на Долгопруднинском машиностроительном заводе в 86-м году, отправлена именно туда, в 223-й зенитный ракетный полк, который имеет на вооружении зенитный ракетный комплекс «Бук» и дислоцируется в городе Стрый в Львовской области.

А вот в этой публикации 2008 года мы читаем, что из этого 223-го зенитного полка все имевшиеся в их распоряжении комплексы были будто бы переданы Украиной Грузией. Если они были переданы Грузии, то, наверное, они были переданы вместе с документами, которые на них есть. Это было бы совершенно разумно, если бы документы последовали за самими ракетами.

А дальше есть другие публикации. И есть фотографии того, как российская армия в Грузии обнаружила комплексы «Бук», не распакованные еще, в ящиках и  конфисковала их, так сказать, реквизировала их у грузинской стороны.

О.Бычкова― В августе 8-го года с военной базе в Сенаки.

С.Пархоменко― Абсолютно верно. Видишь, ты знаешь.

О.Бычкова― Это публикации в украинской прессе, которые сейчас появились в большом количестве.

С.Пархоменко― О’кей, но неплохо бы проверить. Я думаю, что и грузинская сторона нам поможет проверить. Во всяком случае это было бы ответом, откуда документ на эту ракету, вот это сборное меню, общий документ, не тот, который, по всей видимости, поддельный, на двигателе, который нашел Павел Каныгин, а вот это вот общий – он откуда здесь взялся в оригинале? Не исключено, что он так и сплавал: на Украину, с Украины в Грузию, из Грузию в Россию. Кстати, возникает вопрос: а почему именно эта ракета, если это так, которая прошла по  этому скорбному кругу – почему именно она оказалась задействована на этой пусковой установке, которая сбивала самолет?

Как видите, это целая цепочка вопросов. Я совершенно не настаиваю на том, что в этом всё надо верить с первой секунды. Я просто говорю, что такие сообщения есть. Давайте их проверим.

С.Пархоменко: Это протестное голосование в чистом виде. Люди голосуют против власти, потому что она им надоела

О.Бычкова― Давайте их проверим и опровергнем с документами в руках.

С.Пархоменко― Давайте их проверим, опровергнем. Хорошо бы  получить что-нибудь от Минобороны, которое бы сообщило, кофисковывали ионии или нет на грузинской территории эти ракеты? А если конфисковывали, куда они делись: они были утилизированы или поставлены обратно на вооружение Российской армии, или они были возвращены на Украину в януковичевские времена, или вообще, что с ними дальше случилось, с этими ракетами и видел ли их кто-нибудь?

Но в целом я должен сказать, что опять это очень нетщательно, это очень через пень-колоду. И особенно после того, как я уже видел испанского диспетчера, данные с локаторов, которые передавали российские вооруженные силы, из который следовало, что за этим несчастным МН17 гнался какой-то таинственный истребитель. Когда я уже видел фотографию самолета, снятую из космоса, которую мне предъявлял на «Первом канале» российского телевидения Михаил Леонтьев, и потом оказалось, что это самолет с два футбольных поля для того, чтобы его было, таким образом, видно. Я уже летчика Волошина видел, которого непосредственно интервьюировал аж целый главный редактор «Комсомольской правды» Сунгоркин перед телекамерами. Я уже видел, что эта ракета таинственная стояла в селе Зрощенском, которое находилось в украинской зоне боевых действий, с точки зрения российского Министерства обороны, но в российской зоне боевых действий, точнее в зоне боевых действий сепаратистов, с точки зрения людей, которые в этом Зарощенском живут и прекрасно помнят, кому принадлежало их село в этот момент – всё оказалось тупым враньем, вот всё последовательно от диспетчера и летчика Волошина. Почему я должен верить этому, если они так не тщательно это всё организуют?

Я думаю, что общий смысл этого заключается в том, чтобы затянуть историю, затянуть подготовку к суду, потому что совершенно очевидно, никто особенно этого не скрывает, что следственная группа международная вышла напрямую на последнюю финишную прямую, которая представляет из себя подготовку к суду. И суд этот будет, он будет в Голландии. И понятно, что Россия будет сопротивляться изо всех сил, а пока Россия пытается оттянуть этот прекрасный момент. Вот они вручили эти документы по поводу этой удивительной сборки ракеты, которая оказалась непонятно где — то ли в Украине, то ли в Грузии в итоге – вручили международной следственной группе. Те, конечно, будут внимательно изучать. Куда же они денутся? Прежде чем они обнаружат всё это вранье и прежде, чем они доберутся до Украины, Львовской области и до Грузии, пройдет время. Я думаю, что смысл вот такой – просто, что называется, оттянуть свой конец, как в том анекдоте.

Так что вопрос о профессионализме стоит очень остро. И совершенно не зря говорят снова и снова о нем. О том, что Лавров не всегда представлял из себя такое ничтожество, какое он представляет сегодня в профессиональном смысле. Он не всегда был клоуном. Когда-то он был профессиональным дипломатом. И Чуркин покойный когда-то был профессиональным дипломатом. Это даже я хорошо помню. А превратился, царствие ему небесное, вот в то, чем он был последние месяцы своей жизни.

К сожалению, эта система развращает и давит свои собственные кадры и военные и дипломатические. И понятно, что они постепенно теряют квалификацию в этом смысле тоже – в смысле составления такого рода документов.

И поразительным образом это оказывается очень близко к истории с двумя любителями солсберецкой старины, которых как-то находят всё в новых и новых аэропортах европейский. Вот сегодня в Insider вышло очередное расследование по этому поводу, как они катались по  Европе. И это, прежде всего, ужасно непрофессионально, начиная от номеров паспортов и заканчивая тем, что, оказывается, Россия – ну, если эти расследования соответствуют действительности, а они выглядят очень правдоподобно – российские спецслужбы продолжают использовать однажды уже засыпавшихся агентов.

О.Бычкова― Агентов второй свежести.

С.Пархоменко― Да-да-да, восстановленных. Знаете, бывает, в компьютерном магазине: заходишь – написано: «Ноутбук восстановленный». Это что значит? Это значит, он был бракованный, кто-то его сдал, теперь его починили и продают за полцены. Вот примерно то же самое: из восстановленных агентов они это делают.

О.Бычкова― Давай мы прервемся сейчас на несколько минут. Я напомню, что это Сергей Пархоменко в программе «Суть событий». У нас сейчас краткие новости и небольшая реклама и потом продолжим.

О.Бычкова― А мы в 21-35 московского времени продолжаем программу «Суть событий».

С.Пархоменко― Пока не началось, прошу еще армянскому языку меня поучить немножко. Я всегда мечтал. Столько у «Эха Москвы» межпрограммного пространства. Давайте еще «Говорим по-армянски».

О.Бычкова― Я тебе подарю самоучитель. Не волнуйся.

С.Пархоменко― Очень мне нравится эта передача. Блестящая идея, на самом деле.

О.Бычкова― Отличная, конечно. И  очень быстро ставшая популярной.

С.Пархоменко― Да, и поделом. Давай вернемся к нашим баранам, не побоюсь этого слова.

О.Бычкова― К нашим внутренним российским делам. Умопомрачительная, конечно, история происходит. Потому что теперь уже сегодня стало известно, что временно исполняющий обязанности главы Хакассии Виктор Зимин снял свою кандидатуру по состоянию здоровья. Там должен был послезавтра состояться второй тур выборов, а теперь всё будет, видимо, перенесено. Вообще непонятно, что происходит.

С.Пархоменко: К выборам надо относиться серьезно хотя бы потому, что это школа, способ накачать гражданскую мышцу

С.Пархоменко― Всё это вместе, конечно, большая школа политической, я бы сказал, техники. Вы знаете, что даже в стране как бы с умершей электоральной демократией, засохшей и отломившейся, даже в ней нужно какие-то вещи все-таки уметь. И есть какие-то стандартные положения, знаете, как в шахматах. Вот в такой ситуации надо прикрываться пешкой, а в такой ситуации надо убирать коня, потому что хуже будет. Вот бывают ситуации – абсолютно стандартные положения.

О.Бычкова― А эта ситуация называется «сожрать ферзя», мне кажется.

С.Пархоменко― Ну да. Получается, вернемся к общим разговорам, но что касается конкретной детали. Что, например, произошло в Хабаровском крае. Когда один из кандидатов предложил другому кандидату быть у него вторым лицом, что многие восприняли как какую-то наглость, оскорбление, безобразие, дикость и прочую чушь. Ничего подобного. Это, вообще, довольно стандартный ход, который часто применяется на выборах. Правда, он применяется обычно раньше, он применяется до выборов, а не после них, до первого тура. Но поскольку это стандартный ход, на него есть стандартный ответ.

И смешно, что человек, к которому это было обращено, он этого стандартного ответа не знает. А 25% политиков в мире знают, что надо отвечать на такое предложение. В  таких случаях надо отвечать: «Да, хорошо, согласен. Только взаимно. Не то что я вот тебе сейчас обещаю, что независимо от исхода выборов я стану твоим заместителем. Нет. О’кей, давай устроим выборы. Кто выигрывает, тот царь горы. А кто проигрывает – его заместитель». Это стандартный ответ на стандартный вопрос. Это классика, в учебниках написано. Что же вы такие неучи? А ведь у большинства еще есть кандидатские и докторские диссертации списанные. Вот и результат.

О.Бычкова― Об этом в другой раз. Не увлекайтесь.

С.Пархоменко― Об этом в другой раз. Не буду. Теперь давайте серьезно про эти выборы. Вообще, мне кажется, что это важное очень событие при всем при том, что, конечно, я совершенно отдаю себе отчет в том, что те конкретные люди, которые оказались в этой ситуации возмутителями спокойствия, которые вдруг добились второго тура – в Хакассии, в Хабаровском крае, в Приморье, во Владимирской области – эти люди не имеют никакого значения. Это люди, которые никакой политической ценности из себя не представляют, несомненно, никакой оппозицией не являются, никаких интересов избирателей не защищают, никаким образом не способны изменить существенно жизнь избирателей, принять какие-то решения, которые окажутся как бы ломающими ту систему, которая этих избирателей не устраивает, судя по том, как они проголосовали…

О.Бычкова― А что же они за них голосовали тогда?

С.Пархоменко― Послушай, ты задаешь простой вопрос – получи простой ответ: Потому что осточертело, потому что это – не помню, кто автор этого прекрасного термина – голосование за черта лысого. Да. Ну, потому что лишь бы не за тебя козла или там в одном случае: не за тебя, козу…

О.Бычкова― Я надеюсь, что это ты цитируешь безымянные надписи на бюллетенях, а не сам так выражаешься.

С.Пархоменко― Фактически да, конечно. Это протестное голосование в чистом виде. Люди голосуют против власти, потому что она им надоела. И они персонифициуруют и часто, довольно правильно, потому что, действительно, всё очень персонализировано в российских регионах и, действительно, губернатор становится царем немедленно, таким маленьким местным царьком. И люди голосуют против него, совершенно все равно за кого.

Так вот, тем не менее, это очень серьезно. Потому что это большой урок, точнее, это набор разных уроков. Во-первых, урок тем, кто ведет нескончаемый спор на протяжении последних лет, нужно ли участвовать в заведомо проигранных выборах. И моя позиция всегда была более-менее одна и та же, что каждый определяет это сам для себя. Если человек считает, что ему есть, за кого проголосовать — пусть идет голосует. Если его прямо тошнит, есть не может, спать не может – пусть сидит дома. Хочет — просто так сидит, хочет – объявляет себя присоединившимся к бойкоту.

Если ему кажется, что его гражданское чувство требует от него пойти и написать что-нибудь на бюллетене и испортить его – пусть пойдет и испортит, только пусть грамотно это сделает, потому что испортить бюллетень тоже надо уметь, как известно. Нужно расставить в насколько квадратиков свои галочки. А иначе вы можете сколько угодно на нем материться в письменном виде, а он все равно остается действующим, если вы не затронули эти места для галочек, а потом кто-нибудь вашим голосом воспользуется и проголосует за того, за кого вы не хотите голосовать.

В общем, голосование – это вещь сугубо индивидуальная, — всегда говорил я. Но в любом случае я говорил, что к выборам надо относиться серьезно хотя бы потому, что это школа, хотя бы потому, что это способ накачать какую-то гражданскую мышцу, которая рано или поздно пригодится.

С.Пархоменко: Система непробиваемых выборов, с которыми ничего нельзя поделать, оказывается, пробиваема

И вот в этой ситуации огромное количество людей в России получили аргумент в этом споре. И этот аргумент заключается в следующем: вот эта система непробиваемых железобетонных выборов, с которыми ничего нельзя поделать, оказывается, пробиваема и не до такой степени железобетонна. В данном случае она пробилась в неинтересном месте. Она пробилась на, так сказать, оппозиционных кандидатах, которые стоят две копейки. Но однажды она пробьется на настоящем оппозиционном кандидате. Надо стараться. Это сделать можно, как выяснилось. Это хороший, серьезны аргумент, что к выборам нужно относиться и в выборах нужно участвовать так, как вы считаете нужным, голосуя за того, кто вам нравится ил голосуя за того, кто вам больше всего не нравится, так или иначе, выражая свою позицию, но нужно.

Второе. Вот мы наблюдали несколько дней тому назад целую серию разного рода заявлений и деклараций, которые выпустили высокопоставленные члены Центральной избирательной комиссии по поводу того, что кто-то там подавал в суд или собирается подавать в суд и будет подавать в суд на конкретных глав избирательных комиссий – так сказать, внизу, на самом нижнем уровне – на конкретных тех самых людей, которые осуществили эти, в частности в Приморском крае, невероятно наглые и  невероятно демонстративные и опять ужасно неумелые фальсификации.

Тут снова я вынужден начать цитировать самого себя, потому что это одна из моих любимых оперных арий, которую я вам тут пел на протяжении программы «Суть событий», на протяжении многих лет. Ария заключалась в том, что фальсификация выборов и вообще, уничтожение российской демократической системы заключается не только в том, что какой-то плохой дяденька Путин сидит в Кремле и кому-то что-то приказывает; или какой-то плохой дяденька Чуров, или очень плохая тетенька Памфилова, или кто-нибудь – вот они нам всё испортили и ничего не дают. Эти подтасовки, эти фальсификации, это избирательное мошенничество кто-то вяжет вручную, вот кто-то сидит со спицами и там, внизу их вяжет.

В России 100 тысяч избирательных участков. И на 100 тысячах избирательных участках каждый раз что-то происходит. Сидят какие-то люди, и они ведут себя по-разному. Я сам член избирательной комиссии с правом решающего голоса многолетний. Мне доводилось бывать и с правом совещательного голоса и с правом совещательного голоса в ТИКе, и наблюдателем я бывал. И я вам могу сказать, что, в общем, в огромном большинстве случав, если на избирательном участке среди членов комиссии или среди наблюдателей есть один серьезный, решительный человек, он может на этом участке в одиночку организовать честные выборы.

Он может сделать большие круглые глаза и квадратную морду кирпичом и сказать этим людям: «Дорогие друзья, я вам не дам». Для этого нужно знать закон, для этого надо знать свои полномочия. Для этого нужно уверенно с этим обращаться, иметь заготовленные заранее всякие бланки типовых жалоб, надо к этому подготовиться и так далее. Но один человек способен это сделать. Почему? Потому что он противостоит живым людям. Эти живые люди – заучи, директора школ, учителя, какие-то врачи, бюджетники, библиотекари, ЖКХ и так далее – это в целом люди, которые, в общем, не воспитывались ни в борделе, ни в концлагере (в виде охранника я имею в в виду в концлагере), он, вообще, люди нормальные, но они считают, что ну, так повелось, у нас так устроено…

О.Бычкова― Нет, не только. Это люди, которые находятся в зависимости от тех, кто им диктует такие действия. А то и на них давят бандиты, как в том же самом Приморье.

С.Пархоменко― Вот всё, что ты говоришь, для этих людей в большинстве своем… ведь они живут там же, где, они, собственно, принимают участие в этих выборах, в избирательных комиссиях – вот это всё для них, чаще всего, описывается одной фразой: «Такая наша жизнь». И в эту «такую нашу жизнь» входит всё: начальство, которое велит, бандиты, которые пугают, менты, которые на защитят, писатели, которым все равно и всё проще. Вот это всё вместе называется «такая наша жизнь», это рутина. Они не считают то, что они делают, преступлением. И когда появляется на участке один человек, который говорит: «Вы сейчас нарушаете закон. Вы ответите за это. Вы нарушаете такую-то и такую статью. Вот здесь прямо  написано, что то, что вы делаете, является нарушением закона. Вам полагается наказание. А если вы этого не сделаете, то вы молодец и наказание вам не полагается». Чаще всего этого оказывается достаточно.

Но, к сожалению, такого человека чаще всего с ними нет, потому что все-таки, несмотря ни на какие усилия, создать большую группу наблюдателей, которые прикрывают значительное количество участков, это оказывается недостаточно эффективно. Сами эти наблюдатели оказываются недостаточно хорошо подготовлены, они недостаточно хорошо понимают свои права, недостаточно хорошо понимают типовые ситуации, когда их обманывают, к сожалению, они часто узнают об этом потом: «Ах, черт! Они же вот в этом момент подменили протокол! А я-то… Ну, надо же было меня предупредить…» А их заранее не предупредили.

Или, скажем, они потом выясняют, какое колоссальное значение имеет чехарда с выносными урнами, с походами по так называемым инвалидам, с выносным голосованием и так далее. Это колоссальная тоже возможность для вброса бюллетеней и так далее. Многие про это не знают.

Но вот сейчас создалась ситуация, когда какое-то количество, пусть очень небольшое, вот этих теток, хотя среди них немало и  дядек, которые вяжут вручную эти фальсификации и это мошенничество, они оказываются наказанными. Это очень хорошо.

О.Бычкова― Что значит, наказаны?

С.Пархоменко― Наказаны в прямом смысле.

О.Бычкова― Сажать за вот это?

С.Пархоменко: Система исполнения наказаний пыточная, и нормальный человек этого не выдерживает

С.Пархоменко― Ну, почему сажать? Во-первых, сажать не обязательно. Во-вторых, даже участие в  суде, даже если этот суд закончится штрафом, если он закончится условным наказанием, принудительными общественными работами, даже если он кончится ничем, а просто человеку придется две недели ходить в суд и сидеть там, на лавке в качестве обвиняемого, подсудимого, — это очень хороший урок этим людям. Я совершенно не желаю им сидеть среди вшей в камере и жрать баланду. Да, российская система исполнения наказаний, она пыточная, и нормальный человек, вообще, этого не выдерживает. Она ломает психику, личность и здоровье, и всё остальное.

Пусть эти люди не сидят за исключением некоторого количества все-таки людей, занимающих достаточно ответственные должности, например, те, кто являются профессиональными служащими избирательной системы. Есть такие люди, для которых это профессия, которые получают за это зарплату, для которых это долг, люди, которые руководят региональными избирательными комиссиями или заседают в них. Вот они, конечно, должны отвечать по всей строгости.

Но я бы очень хотел, чтобы люди, которые там, внизу, прошли эту процедуру суда, следствия, дачи показаний, допроса, потому что они почувствовали, что они совершили что-то ужасное, что то, что им  казалось абсолютно обыкновенной частью нашей жизнью, то на самом деле совершенно не так. И пусть они расскажут об этом у себя в бухгалтерии или у себя в учительской, или у себя в  ординаторской, или где там они собираются и пьют чай со своими коллегами, такими же точно тетеньками и дяденьками. Пусть они расскажут, какой ужас произошел, и как легко в этом положении оказаться. Это важнейшая совершенно вещь, которая важный шаг по пути к появлению в России действующей избирательной системы.

Ведь надо же отдать себе отчет, что в России избирательная пирамида – это, вообще, довольно редкая вещь, и не так много стран, в которых это так. Вся вот эта избирательная пирамида, которая начинается от участковой избирательной комиссии и заканчивается Центризбиркомом в Москве – это почти еще одна ветвь власти, это еще одна параллельная административная система. Страшно дорогая, страшно нелепая, ужасно иррациональная. Можно много всякого ужасного про нее сказать, но, тем не менее, она существует.

И на самом деле эти люди могут, у них есть такая возможность – сохранять независимость и принимать свое решение разумно, честно и по закону, исходя хотя бы из одного простого обстоятельства, из одного простого аргумента: Я боюсь. Вы заставляете меня это подписывать? А мне потом отвечать? Я не буду. Вы хотите, чтобы я вовремя погасил свет, вовремя отключил телекамеру, вовремя что-нибудь куда-нибудь засунул или вовремя переправил какую-нибудь цифру? Не  буду. Сами переправляйте. А я боюсь.

Тем более, что, как сейчас выяснилось, следы сохраняются. В системе ГАС «Выборы» есть предыдущие версии протоколов и так далее. Это важная очень вещь. Пусть эти люди начнут бояться. И пусть эти люди начнут говорить: «Послушайте, я тут ни при чем. У вас там какая-то политическая борьба. А я здесь просто по закону». Это важная очень вещь.

Понятно, что не в этом заключается всё зло российских выборов. Снова к этому надо вернуться – что то, о чем мы сейчас говорим, это этап голосования. А перед этим есть другой, гораздо более важный этап – этап регистрации кандидатов и так далее. И когда Элла Памфилова пускает здесь слезу и говорит, что «мы все сделали как лучше, и мы как-то вот… живота своего не жалея, а вы нам — под дых»,  — она врет и лицемерит, несомненно.

О.Бычкова― Про какой под дых она говорит?

С.Пархоменко― Она говорила, что «вы нам тут дали под дых». Это она сказала…

О.Бычкова― Это про что?

С.Пархоменко― Ну, как? Про эти выборы в Приморье. Ты что, не помнишь, что ли? Ты посмотри. Два дня тому назад она произнесла большую пламенную речь, что «мы тут угробляемся на службе…».

О.Бычкова― В смысле по отношению к тем, кто подгонял эти цифры.

С.Пархоменко― По отношению к ней и к Центризбиркому. Ее ужасно обидели. Она так старалась, а ей вот как-то не дали честно сделать свое дело .

О.Бычкова― Ну, я бы тоже обиделась на ее месте.

С.Пархоменко― Не на это надо обижаться, потому что она же знает, что на самом деле она самое-то ужасное сделала раньше. И вопрос в ее работе заключается не в том, что она возглавляет чистое и стерильное, или прозрачное, или еще какое-нибудь голосование, а в том, что она возглавляет всю машину, занятую недопуском реальных кандидатов на выборы, занятую защитой кандидатов от власти от обвинений в дискриминации конкурентов. Это она обеспечила вот недавно на Московских выборах Собянину 50-кратное превышение его присутствия в СМИ по сравнению с его конкурентами, дрянными конкурентами, ничтожными, жалкими, ненужными и так далее…

О.Бычкова― Но муниципальный фильтр не она же придумала.

С.Пархоменко― Во-первых, если бы она долбила в одну точку на протяжении всего времени – а она этого не делает, она один раз про это сказал, что муниципальный фильтр не позволяет ей как председателю Избирательной комиссии осуществить честные выборы. Это было бы мнение, на которое можно было опереться, например, мне и тебе. Понятно, что она сама этих решений не принимает, но оказать давление и взаимодействовать с общественным мнением по этому поводу она может, несомненно. Но она честно это исполняет.

Она не обращает внимания на нарушения всего законодательства о равенстве доступа к информации, к финансированию и так далее. Это ведь она делает. Вопрос же не только в муниципальном фильтре. Вопрос же еще в том – мы же с вами хорошо знаем, — что там, где нужно, скажем, собирать подписи, их можно вообще не собирать, а тебе их признают собранными. Такие случаи, несомненно, были. Мы эти случаи хорошо помним.

О.Бычкова― Это какие?

С.Пархоменко― Ну, были, скажем, на выборах в Мосгордуму ситуации, когда вообще неизвестно… или, скажем, на последних выборах в Думу, когда люди при голосовании за них по участку получали меньше голосов, чем подписей они собрали, чтобы выдвинуться по этому самому участку. Таких случаев полно. Были ситуации, разумеется, обратные, когда человек тщательнейшим образом собирает подписи – его тыкают в то, что они фальшивые. То есть это абсолютный произвол: есть у тебя подписи или нет у тебя подписей, определяет избирком, а не здравый смысл и реальная, независимая экспертиза. Это всё она покрывает. И рыдать тут нечего. И мы с вами хорошо помним, что при ее назначении мы говорили, что она играет в плаксу, что ее, так сказать, политический имидж вот такой, что она нежная девочка. А на самом деле она жесткий авторитарный и надо сказать, чрезвычайно лояльный власти чиновник, который всё сделает как надо, всё исполнит.

Так вот и она и ее подчиненные во всей этой вертикали должны понимать, что могут быть неприятности, личные неприятности. Сначала на уровне тетенек, которые вяжут и дяденек, не устаю повторять, хотя тетенек, конечно, та в десятки раз больше, мой опыт это показывает.

О.Бычкова― Это неважно, тетенек или дяденек.

С.Пархоменко― Неважно, неважно! А то сейчас феминистки сбегутся и выкинут меня в окно.

О.Бычкова― Вот я уже сбежалась.

С.Пархоменко― Тем не менее, факт такой. Так что об этом нельзя не помнить и этому нельзя не радоваться. В последние полминуты я хочу сделать анонс. Зайдите, пожалуйста, ко мне в Фейсбук или в мой Телеграм-канал «Пархоменко. Мой голос» и посмотрите там, пожалуйста, ссылку на чрезвычайно интересный документ, который сегодня опубликован «Командой 29» — это группа юристов-правозащитников, которая работает главным образом в Санкт-Петербурге. Они собрали интереснейший аналитический доклад по поводу измены Родине, шпионажа и разглашения государственной тайны. Это очень интересно. Около 100 человек последнее время были осуждены по этим статьям. 1 человек был оправдан за это время. Но имеется колоссальное количество разнообразных нарушений. Посмотрите, пожалуйста, этот документ. Он важный и нужный.

О.Бычкова― Я тоже посмотрю и, может быть, через неделю мы  эту тему продолжим. Это была «Суть событий» с Сергеем Пархоменко.

Источник: Сергей Пархоменко — Суть событий — Эхо Москвы, 21.09.2018