Какое количество военных спутников Россия намерена держать на орбите? Почему глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин считает, что против него ведется информационная война? Почему Соединенные Штаты отозвали свое ему приглашение? В космическом хозяйстве РФ разбираются: военные эксперты Александр Гольц и Вадим Лукашевич, историк космонавтики Виталий Егоров,профессор политологии университета штата Теннесси (США) Андрей Коробков.

Полная видеоверсия программы

Елена Рыковцева: Мы сегодня обсуждаем некоторые космические приключения, которые произошли с главой Роскосмоса Дмитрием Рогозиным, а также с его спутниками и со спутниками Минобороны. Один из них сгорел, но об этом Министерство обороны почему-то не поспешило сообщить, об этом узнали иностранцы, как обычно водится в таких случаях. Мы обсудим последнее интервью Дмитрия Олеговича, в котором он упрекает всех и вся в том, что против него, против его корпорации замечательной и удивительной ведется информационная война самая настоящая. Представляю вам экспертов нашей программы: Вадим Лукашевич, военный эксперт, Виталий Егоров, космический блогер, популяризатор космоса, космический эксперт. С нами на связи Андрей Коробков, политолог из Соединенных Штатов Америки. Житель страны, которая не принимает Дмитрия Олеговича, которая его отправила подальше со всеми его надеждами, со всеми его посылами о сотрудничестве космических отраслей России и Соединенных Штатов. С нами на связи будет военный эксперт Александр Гольц. Я предлагаю начать со свежей истории. Получается, что она свежая для сегодняшнего дня, на самом деле этот спутник сгорел пораньше, а прекратил свою деятельность еще раньше.

Елена Рыковцева:

Первое, что я хочу спросить, можно ли судить о том, что эта новая система ЕКС, которая сменила “Оку”, систему противоракетную спутниковую, она действительно эффективная, современная? Можем ли мы сказать, что там два спутника, а не три, четыре, пять? Это военная тайна или не военная тайна? Знает ли эту тайну “Википедия” или нет?

Вадим Лукашевич: “Википедия”, конечно, может не знать. Там информация появляется с неким запозданием. Как правило, есть международная команда наблюдателей за спутниками. Это достаточно профессиональная группа, тем не менее, они все любители. У них такая страсть – мощнейшими телескопами они обнаруживают все спутники или почти все, в том числе потерянные, маневрирующие и так далее. Они публикуют свои данные, которыми тоже можно пользоваться. По большому счету остается всегда вопрос, какой-то запуск произошел, не сообщается об элементах орбиты, где он летает, с какой целью и так далее, в течение небольшого времени он обнаруживается именно этой командой. Остается интрига, когда спутник обнаружен, допустим, военный – его назначение. Это, конечно, гораздо сложнее. Здесь смотрят, кто заказчик, какие есть аналоги. Потому что, как правило, спутники одного целевого назначения они имеют сходные характеристики, примерно сходные орбиты. Более того, для разных разведзадач обнаружения, контроля и так далее есть специфичные орбиты. По совокупным признакам можно косвенно понять назначение спутника.

Елена Рыковцева: Мне бы хотелось подробнее поговорить именно об этих спутниках, которые носят не разведывательный, а характер противоракетный. Александр, считаете ли вы, что количество спутников, которые входят сейчас в эту новую систему ЕКС, которой очень гордится Дмитрий Рогозин, он в своем интервью сказал, что “мы укрепляем стратегические ядерные силы, мы укрепляем орбитальную группировку военного назначения”. Считаете ли вы, что это достаточно эффективная группировка? Можно ли нам точно назвать количество спутников, которые сейчас принадлежат к этой группировке, после того, как сгорел старенький, никому не нужный, как теперь выясняется? Хотя почему-то об этом не сообщили российские военные.

Александр Гольц: Была система, на пике она имела 9 спутников. По мнению специалистов, эта система была не слишком эффективной. Благополучно эта система закончилась. Сейчас спутников из открытых данных два. Насколько это эффективно, сказать сложно. Можно только сказать, что американцы, которые, как нам известно со слов Владимира Путина, серьезно отстают в комической области, у них тоже была старая система, которая насчитывала около 20 спутников. Они сейчас, не выводя старые спутники, создают новую систему, в которой сейчас три спутника, должно быть 10. Из этого мы можем предположить, что если российские спутники не обладают какой-то магической способностью, вроде ядерных двигателей или чего-нибудь подобного, то они вряд ли способны обеспечить полноценное слежение за ракетными системами Соединенных Штатов Америки.

Елена Рыковцева: То есть вы не считаете, что здесь есть, чем особо хвастаться. Стоит ли опасаться таких вещей, что вот сгорит и “свалится на голову”, учитывая то количество, которое запускается, и то, о котором мы можем даже не знать, хотя эксперты считают, что знаем обо всех?

Виталий Егоров: Прежде всего важно учитывать, какой материал спутника. Большинство спутников – это алюминий, медь и что-то подобное, оно достаточно эффективно сгорает при сходе с первой космической скорости в атмосфере, практически ничего не долетает. Из того, что можно найти в интернете, какие действительно следы упавших спутников находят – это обычно титановые шаро-баллоны, которые на излете имеют не такую серьезную скорость. Может быть, если по голове попадет, будет неприятно, но человек в машине переживет этот удар. Они довольно редки – это единичные случаи. Здесь выгоднее их находить, пилить на куски и продавать как сувениры, потому что это посланец из космоса. Я не считаю, что это какая-то реальная угроза, связанная с космическим мусором, для землян. Космический мусор представляет угрозу прежде всего для тех, кто запускает новый космический мусор, то есть для космонавтики. Пока это там вращается, еще и неуправляемо, оно тогда представляет угрозу. В пресс-релизе была фраза “контролируемо был сведен”, учитывая, что с 2012 года они им не управляли, они его наблюдали, просто они знали, где он летит, какая у него скорость, когда он войдет в атмосферу. Поэтому они довольно спокойно к этому относились, потому что знали, что это Тихий океан и можно не переживать на этот счет.

Елена Рыковцева: Но это не то, что они решили сегодня его свести, это его собственное решение.

Вадим Лукашевич: Я добавлю ответ на ваш вопрос, стоит ли нам опасаться. Статистика говорит о том, что, как правило, это падает в Латинской Америке. Конечно, имеется в виду, что у стран, которые ближе к Экватору, там больше вероятность.

Виталий Егоров: Метеориты падают гораздо чаще, чем космический мусор, и более продолжительно за всю историю человечества.

Елена Рыковцева: Этот мусор, когда программируется запуск спутника, когда он с 2012 года никчемный летает, совершенно не служит целям противоракетной обороны, ради которых он запускался, они примерно знают точку падения в январе 2019 года?

Вадим Лукашевич: Нет. Спутник запускается, он отработал и потом падает. Время падения, район падения можно более-менее точно определить примерно за сутки. Единственное, где особое внимание спутникам, их сходу, – это у нас была система морского целеуказания, где на борту был ядерный источник энергии. Соответственно, эти спутники после того, как они прекращали активную деятельность на орбите, они специальным образом уводились на орбиту захоронения. Делящееся вещество должно перестать быть радиоактивным. Был случай, когда спутник упал в Канаде – это вызвало радиоактивное заражение местности. Такие спутники – к ним повышенное внимание. Ко всем остальным, которые сходят с орбиты, на них вообще не обращают внимания. Когда сходит очень крупный объект, допустим, у американцев неуправляемо сходила орбитальная станция, понятно, что что-то долетит. “Мир” – был управляемый спуск, чтобы она гарантированно попала в часть Тихого океана. То есть, как правило, мелкие спутники сходят сами по себе – это вопрос неконтролируемый.

Елена Рыковцева: Сравнивают ли эти две системы, американскую и российскую противоракетные спутниковую? В чью пользу склоняются оценки военно-экспертные?

Андрей Коробков: Конечно, сравнивают. Сейчас считают, что все-таки США выходят вперед в плане ракетной технологии, соответственно в плане спутников. 2019 год вообще год решающий в том плане, что американцы запускают одновременно две пилотируемые системы, которые позволяют им, во-первых, стать независимыми от России, от системы “Союзов”. Во-вторых, для России это потеря значительная финансовая, потому что американцы не только не будут платить, а теперь будут предлагать России посылать своих космонавтов на станцию международную, используя американские системы, но уже за это нужно будет платить России. Конечно, это вопрос возможности запуска значительных по весу и по размерам систем. Обе пилотируемые системы американские могут нести большую нагрузку, чем российский “Союз”. То есть это вопрос не только независимости, а и конкурентоспособности. Это влияет на все другие программы, это разведсистемы, но это также освоение дальнего космоса, где Россия отстает все больше и больше. Начинается новый виток гонки космической, как в начале 60-х, но на этот раз основными участниками становятся Соединенные Штаты и Китай, что только подчеркивает отставание России технологическое в этой сфере. Мы знаем, что это вопрос обороны, это вопрос денег, но это также вопрос национального престижа. В этом плане год решающий, год, крайне неблагоприятный для России.

Елена Рыковцева: Я предлагаю обсудить вопрос независимости двух систем друг от друга в то время, когда Дмитрий Рогозин, наоборот, “подтаскивает” Соединенные Штаты к себе, несмотря на то что они его вот так отшили с официальным визитом. Давайте посмотрим сюжет об этом его горестном интервью.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕКСТА СКОРО, ЗВУК И ВИДЕО ВСЕГО ЭФИРА УЖЕ ЗДЕСЬ

Опрос прохожих в Москве

Источник: Российские военные спутники против ракетных систем США